— Авангард, — я встаю, протягивая руку. Его кожа прохладная, пожатие твёрдое, но осторожное, словно он прекрасно осознаёт, как легко мог бы сломать мне кости, если бы захотел. Лёгкая дрожь, кажется, пробегает по нервам — от точки соприкосновения прямо до позвоночника. Я изо всех сил стараюсь это игнорировать. — Благодарю, что нашли время для этой встречи.

— Благодарю, что на этот раз не назвали меня оружием, — уголок его рта чуть приподнимается. — По крайней мере, пока.

Рэйчел откашливается. Я игнорирую её.

— День только начался, — говорю я. — Приступим?

Мы садимся: он — по одну сторону стола, я — по другую. Рэйчел и Джейсон топчутся поблизости, словно тревожные сопровождающие на школьном балу. Я нажимаю на кнопку диктофона, демонстративно устраиваюсь поудобнее и напоминаю себе: это работа. Не стоит забывать, что он — цель. Объект интереса. Тот, за кем нужно наблюдать. Тот факт, что от него пахнет чем-то дорогим, древесным и мужественным, а мой глупый мозг реагирует на его близость, — совершенно не имеет значения.

— Начнём с основ, — говорю я. — Для читателей, которые, возможно, не знакомы с вашими способностями…

— Все знакомы с моими способностями, — перебивает он, без злобы. — Я красуюсь примерно на сорока рекламных щитах по дороге отсюда до Таймс-сквер.

Ну и наглец, а?

— Уделите мне минуту. Я бы хотела услышать от вас лично, на что вы способны, а не заученный рекламный текст.

В ответ я заслуживаю настоящую улыбку — небольшую, едва заметную, мимолётную. Но этого достаточно, чтобы у меня потеплело в груди и возникло ощущение, будто я выиграла в лотерею.

— Справедливо, — он откидывается на спинку кресла, скрестив руки на своей могучей груди. — Как вам уже должно быть известно, я умею летать. Максимальная скорость… засекречена, — он бросает взгляд на Рэйчел, та кивает. — Но скажем так: я могу пересечь город быстрее любого вертолёта. Я силён. Данные тоже засекречены, но я поднимаю то, что не под силу большинству механизмов. Я вынослив: пули, взрывы и тому подобное не так-то просто меня остановят. У меня обострённые чувства, ускоренные рефлексы, я быстро восстанавливаюсь, — он делает паузу, причмокивая губами. — Что ещё… Ах да, я могу становиться невидимым. Искривляю свет вокруг себя так, что пропадаю из видимого спектра. Полезно для разведки.

— Как долго вы можете поддерживать невидимость? — спрашиваю я.

— Пару часов, в зависимости от того, чем ещё я занимаюсь. Это физически выматывает.

Рэйчел громко откашливается, и он бросает на неё извиняющийся взгляд.

Тем временем я делаю заметки, старательно изображая журналиста, — но про себя фиксирую абсолютно всё. Данные совпадают с разведданными УСО… в основном. Расплывчатость в отношении конкретных цифр раздражает, но этого и следовало ожидать.

— А пределы? У всех есть пределы, — продолжаю я.

Его брови сходятся на переносице, на мгновение на лице появляется раздражение.

— Я не Супермен, если вы об этом. Меня можно ранить, просто я восстанавливаюсь быстрее большинства, — он меняет позу в кресле. — Мои слабые места — это продолжительная атака, подавляющая сила плюс ещё несколько факторов, о которых я не имею права говорить. Технически я не неуязвим, просто меня очень, очень трудно убить.

— И разумеется, — плавно добавляет Рэйчел, — Авангард больше не будет действовать в одиночку. «Глобал Динамикс» намерены расширить наши защитные возможности.

Челюсть Авангарда почти незаметно напрягается. Интересно.

— Вы имеете в виду «Парагон»? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал небрежно.

Улыбка Рэйчел на мгновение дрогает.

— Я не имею права обсуждать необъявленные инициативы.

«Но ведь это вы завели разговор!» — хочется мне сказать, но я держу это при себе. К тому же она не стала отрицать. А Авангард очень старательно ни на кого не смотрит.

— А как насчёт головы? — продолжаю я, и он встречается со мной взглядом, приподняв брови. — Пуля в мозг убьёт любого. Разве это не убьёт и вас?

Рэйчел резко откашливается:

— Думаю, мы вступаем на территорию, затрагивающую вопросы безопасности…

— Всё в порядке, Рэйчел, — Авангард поднимает руку, не отрывая от меня взгляда. — Она задаёт справедливый вопрос.

Он наклоняется вперёд, опираясь локтями на стол — настолько близко, что я снова улавливаю этот запах: сандал и кедр, аромат, будто принесённый из леса, — странно выделяющийся на фоне городского стиля.

— У костюма есть защитные функции, — продолжает он. — В воротник встроена технология силового поля. Активируется, чтобы защитить уязвимые зоны. А мои рефлексы достаточно быстры, чтобы уклониться от большинства угроз ещё до того, как они станут проблемой.

— От большинства угроз?

— От большинства, — его взгляд по-прежнему прикован к моему. — Я стараюсь не проверять исключения.

В том, как он это произносит, чувствуется какой-то груз — словно этот «золотой мальчик» не раз проводил бессонные ночи, размышляя, насколько на самом деле он неуязвим.

Мне нравится эта идея. Это делает меня садисткой?