— Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, любимая, — прошептал он. — Но Цветок Вдовы предназначен только для мастеров. Ты полна рвения… но ещё не испытана.

Моя гордость взбунтовалась.

— Я научу тебя пользоваться белладонной, — продолжил он, поглаживая меня по щеке. — Изящная. Незаметная. И столь же смертоносная. Для твоей цели — и твоего уровня мастерства — она подойдёт идеально.

Раздражение тугим узлом стянуло живот. Я не любила, когда меня недооценивали, даже если он говорил ласково, а от его прикосновений у меня перехватывало дыхание.

— Как пожелаешь. — Я отступила от него, голос стал холодным и отстранённым, и продолжила осматривать лабораторию. Полки, до краёв набитые тайнами, манили меня, но я не спускала глаз с Рауля.

— Скажи мне, — произнесла я, остановившись в конце прохода, — как ты стал Охотником за временем?

Он последовал за мной с гордостью человека, рассказывающего легенду.

— Это наследие, которое передаётся от отца к сыну, из поколения в поколение. Право по рождению.

Мой взгляд скользнул по огромному помещению — рядам тихо булькающих котлов, змеящимся под потолком словно вены трубкам для дистилляции, стенам, покрытым замысловатыми схемами и пергаментными свитками, исписанными мелким почерком с почти одержимой тщательностью. Каждая страница словно нашёптывала очередную тайну смертоносного ремесла Рауля.

— У вас есть предводитель? — спросила я, снова повернувшись к нему. — Кто-то, кто стоит во главе всей этой… маленькой смертоносной империи?

Что-то изменилось во взгляде Рауля. Он замешкался лишь на кратчайшее мгновение, прежде чем ответить.

— Есть, — сказал он. — Но я никогда его не видел. Знаю о нём лишь по рассказам. Некоторые говорят, что он бессмертен — живёт где-то в глубинах Османской империи и считается мастером среди мастеров. Говорят, Охотники за временем из тех земель — самые могущественные. Наши… меркнут по сравнению с ними.

Во мне пробудилась жажда знаний.

— И как мне встретиться с этим загадочным мужчиной?

— Никак, — отрезал Рауль.

Он взял с ближайшей полки маленькую баночку и слегка встряхнул. Вещество внутри мерцало словно крохотная галактика, крошечные светящиеся частицы плясали за стеклом.

— Если я сниму эту крышку, — произнёс он с порочной ухмылкой, — мы умрём прежде, чем наши лёгкие успеют закричать.

Он смотрел на баночку так, словно держал в ладони божество. Эта ухмылка говорила мне всё: рядом со мной стоял мужчина, упивавшийся собственной способностью уничтожать.

— Тогда, прошу, — прошептала я, чувствуя, как по позвоночнику змеёй ползёт холодок, — не открывай её.

Рауль двинулся ко мне, взгляд потемнел. Я едва успела вдохнуть, прежде чем он впечатал меня в стену, обдав жаром своего властного тела. Грубые пальцы собрали мою юбку, открывая меня прохладному воздуху и его опасным прикосновениям.

— Прежде чем я поделюсь с тобой секретами алхимии ядов, — пробормотал он, скользнув губами по моей челюсти, — ты должна кое-что для меня сделать.

— Что? — прошептала я дрожащим голосом, когда его пальцы скользнули между моих бёдер — уверенно, умело. Я раздвинула ноги, изнывая от желания получить больше, почувствовать его.

Он нашёл мой клитор и принялся мучительно медленно водить по нему кругами. Я ахнула, ударившись затылком о стену, и выгнулась навстречу его прикосновениям.

— Ты вступишь в ряды Охотников за временем, — сказал он, касаясь губами впадинки у основания моей шеи.

Я застыла.

— Что ты имеешь в виду?

Он не остановился. Два пальца вошли в меня, выманивая покорность интимным ритмом, от которого у меня подкашивались колени.

— Именно то, что сказал. Если хочешь получить мои знания, станешь одной из них. И скроешь, кто ты на самом деле… иначе именно я отдам приказ о твоей казни.

Затем его рука проникла глубже — вся целиком, — и моё тело раскрылось для него с ошеломляющей, жадной болью. Он согнул пальцы в кулак, растягивая меня, а его член прижимался к моему бедру — толстый, твёрдый, требующий внимания.

— Пообещай мне, — прорычал он мне на ухо, обдавая горячим дыханием, и его голос звучал как приказ, замаскированный под просьбу.

Я не могла говорить. Каждый нерв пылал. Его движения были беспощадными, он присваивал каждую частичку меня. Мне нужно было расслабиться, иначе удовольствие превратилось бы в боль, но грань между наслаждением и покорностью уже размылась. И, возможно, именно этого он и добивался.

— Пообещай мне, — повторил он тихим, опасным, почти надломленным голосом. Его кулак проник ещё глубже, и я ахнула, ошеломлённая ощущением наполненности, удовольствием, им.