Я вошла в ручей, надеясь остудить жар под кожей, но стоило поставить ногу посреди течения, как её что-то резко дёрнуло. Ступня застряла между двумя скрытыми под водой камнями, а принесённые ручьём ветки и мусор обвились вокруг лодыжки словно петля, затянутая самой природой. Я сильно дёрнула ногой. Ничего.

— Дерьмо, — прошипела я.

Я опустилась на колени и погрузила руки в ледяную воду. Шнурки на туфле затянулись тугим узлом, упрямым как сам грех. Я пыталась разодрать его ногтями, но он не поддавался. Я застряла. По-настоящему.

И тут я увидела её.

Ниже по течению стояла женщина. Грязно-светлые волосы струились по её спине словно спутанный солнечный свет — дикие, непокорные. На ней было длинное белое платье, слишком безупречное для леса. Она двигалась словно нечто неземное, грациозная как призрак, приподнимая юбки и приближаясь ко мне против течения.

— Эй! — крикнула я, размахивая одной рукой, пока другой пыталась высвободить ногу. — Эй! Можете мне помочь?

Она даже не вздрогнула. Даже не взглянула в мою сторону.

— Эй! — крикнула я громче, теперь уже яростно размахивая рукой. — Вы меня слышите? Я застряла!

По-прежнему ничего. Теперь она была совсем близко — достаточно, чтобы и услышать меня, и увидеть отчаяние на моём лице.

Я прищурилась, сердце забилось быстрее.

— Вы что, глухая?

Женщина подняла глаза.

И улыбнулась.

Не дружелюбно. Нет. Её улыбка была жестокой. Ледяной. Угрожающей.

— Нет, — холодно ответила она.

Её резкость застала меня врасплох. В конце концов, это я оказалась в ловушке, а не она.

— Тогда… можете мне помочь? — Я указала на свою ногу, заставляя себя говорить спокойно. — Она застряла между этими камнями.

Она шагнула вперёд — медленно, намеренно — и остановилась надо мной на мелководье.

— Ох, бедняжка, — издевательски проворковала она. — Тебе нужна моя помощь. Но скажи мне… с чего бы мне тебе помогать?

Я моргнула.

— Не знаю. Элементарная порядочность? Помочь тому, кто попал в беду?

Я попыталась улыбнуться, скрывая раздражение, но она молниеносно схватила меня за челюсть и сжала. Сильно.

— О-о-о, только посмотри на себя, — приторно произнесла она. — Такая беспомощная. Такая хорошенькая. Ты ведь так думаешь? Что я должна тебе помочь только потому, что на тебя приятно смотреть?

Я рванулась назад, но её хватка была железной. Я вцепилась ногтями в её руку, однако пальцы женщины словно были высечены из мрамора.

Кто, блядь, эта женщина?

— В чём твоя проблема? — огрызнулась я, вырывая голову из её хватки. — Почему ты ведёшь себя как сумасшедшая?

Её глаза сузились. Губы изогнулись в ядовитой ухмылке, способной оставить шрам.

— Потому что я и есть твоя проблема. Я — буря, приближения которой ты не заметила. Кошмар, от которого ты не сможешь проснуться.

По позвоночнику пробежал холодок, когда она наклонилась ближе, обдав мою щёку горячим дыханием.

— И всё начинается с этого — я буду смотреть, как ты страдаешь. Точно так же, как ты заставляла страдать других.

Я вздрогнула.

— Злобная маленькая змея, — выплюнула она, отступая назад. — Твои грехи наконец тебя настигли.

Я выругалась себе под нос и забилась в воде, отчаянно пытаясь вырвать застрявшую ногу. Ледяное течение терзало мои лодыжки, а она стояла совершенно неподвижно на фоне кроваво-красного солнца. Призрак. Судья. Нечто древнее.

Её глаза — эти холодные серые глаза — не отрывались от моих.

Наконец я заставила себя говорить спокойно.

— Что значит, ты мой кошмар? Ты меня не знаешь.

Я рванулась к ней, занеся руку, чтобы ударить по лицу, — но она двигалась словно призрак. Одним быстрым, жестоким движением она перехватила мою руку и вывернула её.

Из моего горла вырвался крик, когда боль прострелила плечо.

А затем, не колеблясь ни секунды, она окунула мою голову в ледяной ручей.

Вода хлынула в рот и нос, пока я билась и захлёбывалась. Нога всё ещё оставалась зажатой между камнями, и я не могла вырваться. Не могла дышать.

Когда мне уже показалось, что я утону, она схватила меня за волосы и рванула вверх, возвращая в мир воздуха и боли.

Её пальцы жестоко запутались в моих мокрых волосах, до боли натягивая их у самых корней, пока она склонялась ко мне.

— Порочная маленькая гадюка, — прошипела она, обдав мою щёку горячим дыханием. — Я тебя знаю. Я знаю о тебе всё. А вот ты… Ты меня не знаешь.

Её глаза сверкнули злобой.

— Думаю, ты заслуживаешь того же наказания, которому обрекала всех своих любовников, — презрительно произнесла она. — Начнём с Франческо — бедного конюха, которого ты ложно обвинила в нападении, хотя сама стонала от удовольствия под ним. Ты разрушила его жизнь. И за это я причиню тебе самую страшную боль, какую только можно вообразить.