Я свернулась в комок на дне ручья, течение тянуло меня за руки и ноги, словно сама природа хотела утащить меня под воду и покончить со мной. Голова кружилась от паники.

Смогу ли я сбежать?

Захочет ли Бальтазар вообще меня спасать, если узнает правду? Если узнает, что Зара вернулась?

Скорее всего, нет.

Мне, блядь, конец.

Я выползла из воды, одежда отяжелела от ледяной воды и стыда, тело тряслось от боли. Я подумала — надеялась, — что, возможно, с неё уже хватит.

Я ошибалась.

Голос Зары прорезал лес словно громовой раскат проклятия.

Она выкрикивала имена мужчин, которых я соблазнила, использовала и уничтожила. Давиде. Томазо. Она ревела их словно смертный приговор. Она в подробностях перечисляла мои грехи — мою ложь Бальтазару, предательство в моём голосе, то, как я выкрикивала имя Рауля во время каждого грёбаного оргазма.

Словно она всё это видела.

Я зажала уши руками, но от лезвий её слов это не спасало. Они вспарывали меня, сдирая один за другим все щиты, которые я когда-либо возводила вокруг себя.

— Хватит! — закричала я. — Прекрати! Ради бога, прекрати!

Зара снова рассмеялась — низко, дико, торжествующе.

— Бог? Думаешь, Он слышит таких, как ты? Ох, милая, для молитв и искупления уже слишком поздно.

Её взгляд впился в меня, свирепый и необузданный.

— Ты только начала ощущать ту боль, которую годами причиняла другим. Это всего лишь прелюдия, грёбаная змея.

Я впилась ногтями в холодную землю и заставила себя подняться, тело кричало от боли, по венам словно струился огонь. С яростным рёвом я рванула вперёд, пробираясь между деревьями, листья хлестали по лицу, каждый сустав разрывался от боли. Зара была прямо за мной, её присутствие густело словно дым, душивший сам воздух.

Но бежать дальше я уже не могла.

Я резко развернулась, задыхаясь и обезумев от ярости, которая взорвалась в груди словно бомба.

— Каждую грёбаную мерзость, которую я совершила, — каждую ложь, каждое предательство — я делала ради него! — закричала я сорванным голосом. — Ради Бальтазара! У нас одна мечта. Вместе мы утопим мир во тьме. Будем править им. И сделаем его порочным.

Лицо Зары исказилось, превратившись во что-то чудовищное — боль, ярость и горе сплелись в одном свирепом оскале.

— Думаешь, Бальтазар любит тебя? — прошипела она. — Думаешь, он когда-нибудь полюбит тебя так, как любил меня? — Её голос надломился от ярости. — Я родила ему детей. Я подарила ему семью. Мы были богами во тьме — двумя половинами единого идеального, нечестивого целого. А теперь ты думаешь, что достаточно раздвигать перед ним ноги и притворяться, будто понимаешь его боль, чтобы быть его достойной?

Моё сердце остановилось. Я попятилась, дыхание застряло в горле.

— Ты… ты родила ему детей?

— Да, — ответила она тихо, теперь её голос дрожал. — У нас была совместная жизнь. Тёмная, прекрасная жизнь. Но у нас всё отняли. Всё. Ты не его спутница — ты лишь способ отвлечься. Болезненная одержимость, рождённая предательством твоего отца. И он это знает.

Меня пошатнуло. Я не хотела ей верить. Но её слова заползали под кожу словно черви, извиваясь и отравляя меня сомнениями.

— Он никогда мне не говорил, — прошептала я. — Ни слова о тебе. Обо всём… этом.

— Конечно, не говорил! — закричала она, приближаясь. — Потому что не хочет, чтобы ты знала, насколько глубока была его любовь ко мне. Как сильно он до сих пор страдает из-за того, что мы потеряли. Если бы он действительно тебя любил, разве стал бы скрывать правду? Разве держал бы меня в тайне?

— Он сказал, что тебя больше нет! — закричала я сорванным голосом. — Сказал, что ты мертва!

Глаза Зары вспыхнули словно два тлеющих уголька.

— И всё же я стою перед тобой.

Тяжесть её присутствия обрушилась на меня, лишая воздуха. Ноги задрожали, но я отказалась падать.

— В гневе он совершает ошибки, — холодно произнесла она, её глаза сверкали словно ножи в лунном свете. — Наверное, он действительно считает меня мёртвой. Он не знает, что я всё ещё дышу. И мы позаботимся о том, чтобы так всё и оставалось… пока что.

Я не успела отреагировать. Она бросилась ко мне, пальцы сомкнулись на моей руке словно шипастые кандалы. Ногти глубоко впились в кожу, рассекая плоть. Я завизжала, забилась, пытаясь вырваться, — но её хватка была беспощадной.

— Кто тебя послал? Какого хуя тебе от меня надо? — закричала я, паника когтями сдавила горло.

Её губы изогнулись в жестокой, ядовитой улыбке.

— Ох, бедное, жалкое создание. Каждую твою ошибку я буду чувствовать. Я буду о ней знать. И буду за неё на тебя охотиться.

Она наклонилась ближе, её голос опустился до бархатного шёпота.

— Бальтазар до сих пор истекает кровью из-за ран, которые нанесла ему я… ран, которые ты продолжаешь вскрывать. Теперь он слеп. Потерян. Но я — нет. А ты… — её хватка усилилась, — ты за всё заплатишь.