— То есть… — я сглатываю, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. — Ты хочешь сказать, что… что? Что тебе скучно со мной? После двадцати лет? После всего, что…

— Не только скучно, — он аккуратно ставит бокал на стол. Делает это так бережно, будто боится разбить стекло, но не меня. — Я… у меня есть другая женщина.

Вот теперь я точно проваливаюсь. Как будто кто-то одним движением выбил почву из-под ног.

— Другая, — повторяю я глухо. — Женщина.

— Да, — он едва заметно кивает. — Мы вместе уже… некоторое время.

Я смеюсь. Глупо, нервно, почти истерично.

— «Некоторое время», — повторяю я. — Ты как в отчёте говоришь. «Некоторое время имел связи на стороне».

— Не надо театра, Крис, — устало говорит он. — Я не пришёл с тобой скандалить. Я пришёл честно сказать.

Крис. Он давно так меня не называл. В его устах это прозвучало как насмешка.

— Честно? — я сжимаю пальцами спинку стула так, что побелели костяшки. — Честно было бы не тра**ться на стороне, пока у тебя жена и двое детей. Вот это было бы честно. Или развестись, а потом катится на все четыре.

— Не начинай, — он морщится. — Ты тоже не святая, Кристина.

— В каком смысле «не святая»? — я почти шепчу.

— В прямом, — пожимает он плечами. — Ты давно живёшь своей жизнью. Салон, цветочки, какие-то свои курсы, девочки-флористы… Мы с тобой уже не муж и жена, а бизнес-партнёры по быту. Ты всё дома на себе тащишь, я деньги зарабатываю. Где тут страсть?

Я смотрю на него и понимаю, что передо мной сидит человек, которого я, кажется, больше не знаю.

— Страсть, — медленно повторяю я. — Тебе нужна страсть.

— Да, — он смотрит прямо мне в глаза. — Я устал жить в формате «семья — это главное». Мне нужны эмоции. Ощущение, что я живой.

— А я что, по-твоему, мёртвая? — в голосе появляется металл. — Или наши дети мёртвые? Это всё было не жизнь?

— Не переворачивай, — он уже раздражён. — Я говорю о себе. Я имею право быть счастливым.

— А я? — задаю я вопрос, хотя ответ уже знаю.

Он молчит.

И этим говорит всё.

В голове начинают всплывать картинки, которым я раньше не позволяла оформиться.

Поздние звонки, которые он сбрасывал и выходил в коридор «перезвонить».

Новые рубашки, за которыми он ездил «сразу после встречи». Запах женских духов на его пальто, который я списывала на «коллег по ресторану».

И однажды — случайно открытое на его ноутбуке окно мессенджера.

Пара строк:

«Ты сегодня был невероятный. Я просто в восторге».

И его ответ:

«Рад, что ты горишь со мной».

Тогда я закрыла ноутбук, как обожглась.

Сказала себе, что это просто флирт. Мужчинам надо самоутверждаться.

Главное — дом, семья, дети.

Главное — не додумывать.

Спросила у него напрямую спустя пару дней, а он просто сказал, что это новая работница, которую переманили с другого города. Что ему очень повезло с тем, что она согласилась работать с ним.

— И что дальше? — спрашиваю я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Ты хочешь развода?

Он снова берёт бокал, допивает вино до дна.

— Я хочу пожить отдельно, — наконец произносит он. — Нам обоим это будет лучше.

— «Пожить отдельно» — это как? — ухмыляюсь я. — Ты снимешь себе квартиру поближе к своей страсти, а я буду тут с детьми и ипотекой?

— Дом уже почти выплачен, — машинально отвечает он. — Я, естественно, не оставлю вас без денег. Всё будет по-честному.

По-честному. Он снова это слово.

— Ты уверен, что хочешь это обсуждать в день нашей годовщины? — спрашиваю я. — В день, когда твоя жена сделала причёску, купила новое платье и бельё, приготовила ужин, достала твое любимое вино и заказала…

Я запинаюсь, переводя взгляд на маленькую синюю коробочку на столе.

Как я могла забыть.

— Подарок, — заканчиваю я. — Я заказала тебе подарок.

Его взгляд на секунду цепляется за коробочку.

— Кристина, не надо, — тихо говорит он.

— Надо, — я резко расправляю плечи, подхожу к столу и беру коробочку в руки. — Очень надо.

Мои пальцы дрожат, когда я снимаю ленту и кладу её рядом.

— Смотри, — я открываю коробочку и поворачиваю к нему. — Запонки. На заказ. Внутри — твои инициалы.

Он смотрит. Лицо у него при этом — как у человека, который рассматривает вещь в витрине, не имея ни малейшего желания её покупать.

— Красиво, — нейтрально говорит он. — Спасибо.

У меня звенит в ушах. «Спасибо». За двадцать лет. За запонки. За то, что я была ему «уютным фоном» все эти годы.

Я захлопываю коробочку, ставлю её обратно на стол.

— Ты хотя бы скажи мне правду, — выдыхаю я. — Кто она?

Он отворачивается, смотрит в окно, где в тёмном стекле отражаемся мы — двое чужих людей за красивым столом.

— Кристина…

— Кто. Она, — повторяю я, медленно, по слогам. — Я не идиотка. Не делай вид, что ты «случайно» с кем-то переспал.

Он молчит ещё несколько секунд.

Эти секунды тянутся вечностью.