Обернувшись, я натыкаюсь на нечто живое, белое и пушистое, что парит воздухе прямо на уровне моих глаз. Та самая котомышь!

Глава 27. Фамильяр

— О боги, что это?! — визжит Тала, прячась за мою спину.

Ксандра, к счастью, остаётся спокойной. Она даже как-то слишком увлечённо разглядывает парящее непонятное создание.

Не то кот, не то мышь размером с дыньку. Шёрстка белая, чистенькая, на кончиках застроенных ушек аккуратные кисточки. Точно такая же кисточка на хвосте, которым это существо медленно виляет, пока рассматривает нашу переполошившуюся троицу каким-то подозрительным взглядом.

— Не что, а кто! Моё имя — Лир, — выполняя жест, очень похожий на поклон, с важным видом выдаёт котомышь.

— И кто же ты такой, Лир? — немного отойдя от шока, спрашиваю я, внимательно отслеживая каждое его движение.

Он хоть и милый на вид, но кто знает, что от него ждать?

— Я… я… эм. Дух этой академии, — сообщает существо. — Могу побыть твоим фамильяром, ведьмочка, раз уж ты меня пробудила.

— Чего?! Какой такой дух?! — Девчонки хмурятся, пока я перевариваю информацию.

— В каком смысле «пробудила»? — уточняю я, ибо это интересует меня куда больше.

Да и вообще я как-то иначе представляла себе появление фамильяра. Хотя в мамином роду их вовсе не было. Так что и надеяться, что у меня появится такой, не приходилось.

— Не бери в голову, кр-р-рошка! Я здесь, и я готов помочь, если будешь хорошо себя вести, — отвечает котомышь, делая акцент на последних словах.

С виду она, то есть он, такой маленький и милый, а голос звучит басом. Несуразица какая-то!

А ещё мне кажется, что он мне что-то недоговаривает. Нутром чую!

— Тебя интересовали письмена на теле.

Ловко делая вид, что не замечает в моих глазах подозрений, котомышь облетает меня со всех сторон.

Да, наверное, сейчас лучше сконцентрироваться на узорах и рисунках и понять, что с ними делать. Не ходить же так по всей академии.

— Ты сказал, что это «блокаторы», — припоминаю я.

Котомышь важно и самодовольно кивает. Что-то в нём даже напоминает мне Рэйдара. Так, прочь из моей головы!

— Что именно они блокируют? — сосредотачиваюсь я на главном.

— Магию, что же еще? — произносит Лир.

— Но с моей магией всё в порядке, — замечаю я и озадаченно смотрю на девочек.

Они вон даже восхищались моими умениями, при том что я свою прежнюю академию так и не успела закончить.

— Шутишь? Ты только одной стихией управляешь! — парирует Лир.

— А сколькими я, по-твоему, стихиями должна управлять? — Я усмехаюсь, потому что давно уже не водится стихийников-универсалов.

— Этого уж я не знаю, но, судя по метке за ухом, уж точно не одной, — сообщает мне Лир. — Ты что, не знала, к какому роду принадлежишь?

Знала вроде. Но, выходит, ошибалась?

— Так что мне сделать, чтобы эти письмена исчезли с тела? — спрашиваю я.

А сама думаю, кто же их вообще наложил.

Может, котомышь подшучивает надо мной?

— Ох, сделать это будет очень трудно. Но оно того стоит. Ты ведь хочешь увидеть себя настоящей? — подмигивает мне котомышь.

— Что? — охаю я.

— Что значит настоящей? — подключаются и девочки.

— Как только «блокаторы» будут сняты, ты обретёшь истинную магию и истинную внешность, не подавленную печатями.

Ого! Вот оно как. Это что же… я смогу быть красивой? И сильной? Я?!

— И что для этого нужно? — интересуюсь я, а волнение внутри нарастает так, что боюсь саму себя.

— Ох, это будет очень непр-росто! — тянет котомышь и щурится как-то очень опасно. — Не думаю, что ты согласишься.

— Скажи!

— Ну, слушай...

Глава 28. Не тот гость.

Я стою на балконе и с любовью смотрю на то, как новые ученики резвятся в саду академии. Вдыхаю аромат жёлтых листьев, наполняя счастьем лёгкие.

Наша академия расцвела. Она стала совсем другой. Красивой, величественной, такой, какой и должна быть.

Многие из тех, кто учился со мной, ушли в большой мир в поисках своего счастья. Я же осталась. Не смогла проститься с этими стенами и стала преподавателем арифметики и введения в стихийную магию. Да-да, теперь у нас и маги учатся.

Но то, что я сама являюсь универсалом и смогла обуздать вторую стихию, мы с девочками и Лиром сохранили в тайне. Иначе отбоя не было бы от женихов. И, хоть летом мне исполнилось двадцать четыре, и как бы пора под венец, я туда не спешу.

Я только начинаю жить. И жить хочу по своим правилам. Тем более когда помех больше нет.

Лир был прав не только насчёт моей магии, но и внешности. Он рассказал мне о двух способах и очень настаивал на первом. Даже кандидатуру предложил, но, напоровшись в двадцатый раз на мой яростный взгляд, больше об этом не заговаривал.