Меня ошпаривает изнутри злостью, будто под кожу влили кипящее масло. Почему реальность такова? Они насиловали мою сестру, хотели сделать тоже самое со мной. а я… вынуждена спасаться бегством без возможности хоть как-то себя защитить. Но я тоже живое существо. Чем я хуже? Почему мир именно такой?

– Пошёл ты! Чтобы вы все… сдохли. Уроды! Вы за всё ответите! – я бросаюсь прочь, стуча каблуками.

Всё тело горит – от страха, от ярости, от невыносимой несправедливости.

Я вылетаю на улицу, жадно глотая прохладный ночной воздух. Свет фонарей тусклый, туман клубится по булыжной мостовой.

Бежать! Бежать!

Я ныряю в ближайший проулок. Он не такой красивый, как здешние улицы. Узкий, вонючий, облитый помоями.

Вскоре я вылетаю на дорогу, где тянется ряд редких экипажей. Искры спешат куда-то, неся их владельцев.

Я оборачиваюсь, но никого не вижу. Кайдена нигде нет.

Вдруг одна из искр останавливается.

Окно слегка опускается, и оттуда выглядывает женщина средних лет. Её лицо ухоженное, благородное, но слегка уставшее.

– Милая, что с тобой случилось? – в её мягком голосе удивление. – Сколько тебе лет? Ты же совсем юная.

Я знаю, что выгляжу немного младше из-за худобы и мягких черт лица.

Хватаюсь за край искры:

– Пожалуйста... помогите. Меня хотели изнасиловать. Моя сестра… она ещё там.

– Забирайся внутрь. Быстро.

Тогда я чудом спаслась от Кайдена Флейма благодаря Алише – моей новой знакомой. Она отвезла меня к патрульным, но пока мы добились того, чтобы кто-то помог сестре, было уже поздно.

Аэллу нашли в паре кварталов от того борделя, куда нас привёз Ларс. Она была абсолютно невменяема. Сначала она постоянно плакала, а потом ушла в себя и перестала разговаривать. Мать долго винила себя, но пить не бросила. Даже начала ещё сильнее.

Я долгое время боялась. Думала, что Кайден Флейм или его озабоченный кузен найдут меня, но этого так и не произошло.

Никто не стал нам мстить.

Я связывала произошедшее с тем, что мама наотрез отказалась обращаться к властям, и я понимала почему. До таких отбросов как мы никому нет дела, скорее виноватыми выставили бы нас. Я не оставляла своих контактов, не подписывала бумаги, не называла фамилии, только имя.

И Рыжего Ларса я больше не видела, потому что мы сразу уехали, и мать нашла другое место работы.

Но я не могла предположить, что Кайден Флейм всё ещё помнит меня. И считает, будто я украла у него что-то.

Визуал. Зейл

Глава 2. Воровка

Настоящее время

– Ах! – выдыхаю я рвано, когда две сильные руки без усилий разворачивают и прижимают меня к стене.

Я дышу через раз, медленно поднимая взгляд на лицо Кайдена.

Даже не решаюсь вырваться, потому что понимаю – бессмысленно. Он огромный, я по сравнению с ним букашка. Кайден смотрит на меня сверху вниз всё тем же ледяным, ничего не выражающим взглядом. Я с ужасом замечаю тонкий шрам на его скуле – это сделала я в тот самый день.

Меня обдаёт горько-сладким запахом вишни, когда он произносит:

– Ты кое-что украла у меня год назад. Настало время вернуть.

Уверена, на моём лице проступает растерянность.

– Я ничего не брала, – мой голос похож на писк. – Отпусти меня. Сейчас же!

Кайден ничего не отвечает, но в его взгляде на секунду мелькает что-то звериное. Я вспоминаю, что в нём есть кровь Легенд, и мне становится дурно от страха.

– Ты даже не дракорианка, – его красивые губы слегка кривятся, когда он смотрит на меня, как на нечто отвратительное.

Первый шок проходит.

Хоть меня и колотит от страха, я задираю подбородок повыше. Я привыкла к пренебрежению со стороны чистокровных. Мы для них – мусор, ничтожества. Они даже к вещам относятся с большим уважением, чем к нам.

Но теперь мы – ученики академии. А значит, всем придётся с этим считаться. Даже несравненному Кайдену Флейму.

– Во мне есть драконья кровь и магия, но я не считаю это поводом для гордости, – язвлю я. – Пока всё, что я видела от тебе подобных – грязь, насилие и самомнение, раздутые до размеров вселенной. Если это то, что отличает дракорианцев от других, мне и даром не надо, спасибо.

Кайден чуть склоняет голову, как хищник, заметивший, что добыча решила огрызнуться.

– Какая ты дерзкая, – он произносит это медленно, тихо и с расстановкой, но так, что каждое его слово отзывается в груди тяжёлым ударом.

В следующий миг он просто берёт меня за шкирку и тащит прочь.

– Пусти! – мой писк разносится по коридору.

Нам навстречу идут адепты, даже попадается пара преподавателей. Но все старательно отводят взгляд, будто боятся этого проклятого ублюдка.

– Мне нужно к секретарю! Меня будут искать! – паника в груди достигает чудовищных размеров.

– Много твоего времени я не займу, – в ледяном голосе проскальзывает что-то мрачно-насмешливое.

Что он собрался делать? Что ему нужно?