— В этом и проблема, не так ли? — выдавливаю я. — Я не знаю, кто я. На самом деле. — Моя сестра косится на меня. Я представляю все способы, которыми могла бы выбросить ее в окно, чтобы избавиться от нее. Но она делает это за меня, мерцая и исчезая, ее силуэт так же мимолетен, как капля дождя. Когда она исчезает, моя надежда застывает во что-то тяжелое и пустое. Бремя, настолько трудное для снятия, что я почти роняю его сквозь пол.

Вспомни, кто ты.

Что это, черт возьми, вообще значит?

— Шей, ты уверена, что с тобой все в порядке? — Белла машет пальцами у моего лица. — Ты выглядишь больной.

— Она всегда так выглядит, — замечает Максин. — Бледная, как привидение.

— Знаешь, раз уж ты упомянула, мой живот чувствует себя не очень хорошо, — сглатываю я. — Наверное, я пойду спать.

— К сожалению, королева ясно дала понять, что наше присутствие на этом собрании обязательно, — стонет Лили. — Поэтому мы все здесь и прячемся. Если ты вернешься в кровать, Регент найдет тебя и…

— Возможно, в следующий раз вам стоит выбрать более укромное место, — раздается из дверного проема приторно-сладкий голос. Мое сердце падает в желудок при этом знакомом голосе, когда жрица Серафина вплывает в комнату, ее взгляд скользит по каждой из нас, останавливаясь на Лили. — Ты пьешь?

Лили смотрит на неоткрытую бутылку шампанского и протягивает ее ей.

— Хочешь? — спрашивает она.

Губы жрицы сжимаются, и ее взгляд устремляется на меня.

— Я предпочла бы иметь ясную голову во время сегодняшнего военного совета. Но если ты чувствуешь себя обязанной, тогда, ради всего святого, пей. — Она жестом предлагает Лили сделать глоток. Нить подозрения пронизывает брови Лили, когда она ставит бутылку на пол с тихим звоном.

— Ты портишь все веселье, — ворчит она.

Максин тянется к бутылке, но Лили отмахивается от ее руки.

— Веселье не испорчено, — говорит жрица Серафина. — Оно просто соответствует моим стандартам. Итак, все готовы? — Она снова смотрит на меня, задерживаясь. — Я рада видеть, что ты вернулась, Шей. Я знаю, что Бог Снов был очень обеспокоен твоим исчезновением. — С этими словами она выходит в коридор, и мои губы приоткрываются от шока.

— Я люблю Регента больше, чем ее, и это о многом говорит, — бормочет Максин под нос, и мы вчетвером неохотно следуем за жрицей через дверной проем.

Тронный зал сверкает, как внутренность хрустальной люстры. Его стеклянные полы переливаются, как бутылки игристого шампанского, пропитанные вечной мерзлотой. Его зеркальные стены обнажают перед нами сеть молний снаружи, которые бьют над огромным балконом, окутывающим верхнюю часть зала ореолом льда. На этом балконе сотни зрителей носят обручальные кольца в различных орнаментальных дизайнах. Они перегибаются через перила, чтобы лучше видеть стеклянный помост внизу… нет… чтобы лучше видеть нас — четырех женщин, стоящих перед этим помостом, выглядящих крошечными по сравнению с богами. Это тот кошмар, который я представляла, прежде чем ступила в этот замок. Так я умру.

— Твой бог опаздывает, — говорит королева, вставая с трона, и ее глаза сталкиваются с моими. Волна ее гнева привлекает внимание других богов, которые все поворачиваются, чтобы посмотреть на меня, будто я имею какое-то отношение к вечному отсутствию пунктуальности Августина. Вздыхая, я оглядываю помост. Здесь шесть стеклянных тронов, каждый с резной высокой спинкой, с металлическими деталями, переплетенными, как изогнутые мечи. Сами троны расположены по кругу, с Разиэлем и Талмосом по обе стороны от королевы, и пустым троном, зарезервированным для Августина.

Но это не все. Есть еще два трона, сверкающих, как лед, заполняющих остаток круга, каждый занят богом и богиней, которых я не узнаю. Или узнаю? Женщина с ярко-рыжими волосами справа выглядит знакомо. Я видела ее где-то раньше, не так ли? Подождите-ка… карты Трисды. Это Богиня Шепотов, та, что затаскивает смертных в свое логово под водой и пирует на их трупах. Та самая богиня, которую Трисда утверждала, что воскресили из мертвых.

Что она здесь делает?

— Садитесь, — командует королева, указывая на маленькие металлические стулья, стратегически расставленные между тронами. Мои друзья спешат вверх по ступеням, но я остаюсь на месте.

— Не заставляй королеву ждать, — шепчет жрица Серафина позади меня, слегка подталкивая меня в спину. — Опоздания приводят ее в ярость.

— Да, — выдыхаю я, наблюдая, как Лили опускается на стул рядом с королевой, ее пальцы подергиваются от тревоги. Тем временем Белла валится на стул рядом с Богом Мудрости, ее лицо белое, как у призрака, а Максин падает рядом с Богом Войны, ободряюще кивая мне. Я опускаюсь на последний свободный стул, замечая, что трон рядом со мной, на самом деле, пуст.

Ну, это кажется несправедливым.

Если Августину не обязательно быть здесь, то почему я должна?