— Это была не темная магия, воскресившая их, ты, тупой орех. Завеса между нашим королевством и загробной жизнью ослабевает. Они просто вырвались из нее. Как и драконы.

Глаза Разиэля наливаются кровью.

— Мертвые возвращаются в наш мир, и ты не подумала предупредить меня об этом раньше? — спрашивает он.

Мой желудок скручивается, когда я задаюсь вопросом, что еще может просачиваться сквозь завесу в эту самую минуту.

Монстры с любовью к убийству мужчин?

Блаженное выражение королевы искажается в презрении.

— Как я могла? Ты был слишком занят, разрабатывая план, как отдать мою смертную прямо драконьему королю, как только узнал о награде за ее голову. Не отрицай, Брат. — Она поднимает палец на Разиэля. — Ты намеревался позволить драконам убить Лили вместо тебя, чтобы меня отправили в Чистилище по прихоти проклятия, а ты остался бы править после.

Мы с Максин обмениваемся нервными взглядами.

— Ты думал, что ты такой умный, нашел лазейку в нашем договоре, — продолжает королева. — Но я должна предупредить тебя, Брат, в следующий раз, когда будешь планировать захватить мой трон, советую говорить тише, а не как какой-нибудь орущий трубадур. — Она наступает на Разиэля, как гадюка на свежую кровь, ее губы оттягиваются в безумной усмешке. — Ты планировал мою гибель. И Талмос тоже. Я не дура.

Талмос скрежещет зубами, явно не в восторге от того, что его так небрежно назвали. Тем временем взгляд Лили устремляется в пол, и восторг от возрождения ее платья быстро угасает. Не то чтобы я могла ее винить. Я была бы в отчаянии, узнав, что Разиэль и Талмос обсуждали, как отдать меня драконам на серебряном блюде в обмен на голову королевы. На самом деле, она переносит новости довольно достойно, если подумать.

— Теперь, если вы закончили пытаться убить мою смертную, у нас есть другие дела, — резко говорит королева. — Наши братья и сестра оба поклялись в верности нашим военным усилиям. Поэтому я наградила Джаспера городом Райверхолл, а Бриэль — городом Гренора. — Она указывает на серебряноволосого бога и Богиню Шепотов, которых, как я понимаю, зовут Джаспер и Бриэль.

На этот раз встает Талмос. Он отбрасывает свой трон, и тот трескается о стеклянный пол, как ледниковая трещина. Затем он говорит:

— Ты смеешь менять границы без нашего согласия?

Границы? Какие границы?

Королева пересекает помост в два шага, чтобы встретиться с ним. Ее выражение самодовольное, будто она только что вытянула туз из колоды карт.

— Не драматизируй, Талмос. Границы были установлены много веков назад, задолго до того, как Джаспер и Бриэль вернулись. Справедливо будет переопределить их теперь, когда они вернулись. — Она бросает взгляд на упавший трон Талмоса с неестественно спокойным наклоном головы, выглядя так, будто хотела бы разобрать его самостоятельно.

Талмос выпрямляется.

— Я требую, чтобы ты немедленно вернула мне Райверхолл и обещанную магию. Или я буду вынужден принести свою верность драконьему лорду. — Воздух сгущается с чем-то едко-кислым, как тертая горчица, запятнавшая его удобное положение при дворе.

Королева запрокидывает голову и издает притворный вой смеха.

— Если хочешь умереть в том же огненном пламени, которое я приготовила для драконьего лорда, то, ради всего святого, Брат! Присоединяйся к их стороне!

Талмос с презрением поправляет очки и затем чинит свой трон.

— Прекрасно. Теперь, когда это улажено, есть ли у наших питомцев что-то, что они хотели бы добавить к этому разговору? — Королева барабанит пальцами по стеклянному подлокотнику, затем добавляет: — Признание в любви, возможно?

Жрица Серафина снова появляется, держа на игольнице четыре бриллиантовых кольца. Одно из колец нежного пастельно-розового оттенка, напоминающего бледный свет зимнего утра. Второе — грубое, металлическое. Третье — вихрь алого и кровавого железа. Последнее — черный обсидиан. По одному кольцу для каждой из нас.

— Есть что сказать? — говорит королева. — Или вы довольны тем, что вы просто красивые украшения, обреченные на обезглавливание?

Лили глубоко вдыхает.

— У меня есть кое-что сказать.

Фальшивая улыбка Беллы меркнет. Максин вздрагивает от вздоха. Мурашки ползут по моему позвоночнику, пока я сдерживаю желание крикнуть: «Не делай этого, Лили. Кольца — это ловушка». Но слишком поздно. Одинокая слеза скатывается по щеке Лили, сопровождаемая хором скрежещущих слогов, раздающихся по тронному залу, показывая, что ее эмоции больше не привязаны к ее телу.

— Я выйду за тебя, если ты примешь меня.

О боги, мы не предупредили ее.

На рынке она была так занята, рассматривая платья с Регентом…

А затем появился дракон…

— Конечно, я приму! — визжит королева. Одним плавным движением она берет розовое кольцо с подушечки и держит его для всеобщего обозрения. Под переливающимся светом оно мерцает, будто его окунули в плавящиеся рассветы и… злобу.