Взорвана. Осквернена. Превращена в пепел и пыль. Ничего не осталось. Вся надежда потеряна.

— Убежище построено в гробнице? — спрашивает Белла.

— Это верно, — говорит жрица, прижимаясь спиной к стене и продвигаясь вперед по краю, отправляя несколько камней в пропасть. — Это самое безопасное место во всем королевстве, — продолжает она, добавляя: — не считая того, что лежит в этих глубинах. Вы увидите, что само убежище укреплено люмицитом с титановым покрытием, что делает его практически бомбоустойчивым. Это место зарезервировано только для самых ценных вещей королевы, таких как вы. — Она добирается до конца узкой тропы и затем перепрыгивает на более широкую дорожку, выглядя облегченной, что наконец может встать. Остальные двигаются следом, кроме Лили, которая жмется к стене, застыв на месте.

Высота. Лили, должно быть, боится высоты.

— Здесь были похоронены Джаспер и Бриэль? — спрашиваю я жрицу, пока Максин произносит ободряющую речь Лили позади меня. Я не совсем слышу, что они говорят, но представляю, что Максин, должно быть, ставит Лили перед ультиматумом, учитывая, как она театрально указывает на лестницу, по которой мы спустились, и затем делает взрывное движение руками. Лили морщится и шепчет что-то в ответ.

Жрица наблюдает за ними с холодной расчетливостью, ее руки скрещены под рукавами одеяний.

— Это верно, — отвечает она, поворачивая голову обратно ко мне. — Их гробы вон там. — Она указывает на два белых саркофага справа от меня, которые висят открытыми на петлях.

Паук пробегает по одному из них, вызывая визг Максин.

— Я ошиблась. Разворачивайтесь! — говорит Максин, слегка подталкивая Лили в противоположном направлении. Лили спешит восстановить равновесие и начинает пятиться обратно по краю в сторону лестницы.

— Остановитесь обе, — говорит жрица, и ее голос достаточно тверд, чтобы заставить их обеих замереть, — пока одна из вас не свалилась с обрыва.

— Слушай, если мне придется выбирать между пауками и бомбами… — начинает Максин.

— Тебе не придется выбирать ни то, ни другое, если ты свалишься насмерть, — перебивает ее жрица, выпячивая подбородок. Максин и Лили переглядываются, вздыхают в унисон и затем осторожно пробираются обратно к нам, обе бормочут проклятия под нос.

— Очень хорошо, — говорит жрица, когда они присоединяются к нам на более широкой тропе. — Убежище как раз за этим поворотом. Следуйте за мной, леди. И остерегайтесь светящихся жуков. Они кусаются. — Она уходит вперед, тихо напевая себе под нос. Остальные плетутся далеко позади, волоча ноги и время от времени останавливаясь, чтобы осмотреть тропу. Не то чтобы мы видели каких-либо светящихся насекомых, но нельзя быть слишком осторожными.

— Шей, ты в порядке? — спрашивает Белла, скептически глядя на меня.

— Богиня Шепотов… — говорю я, качая головой. — И другой, менее важный. Мужчина.

— Бог Насмешек, — поправляет Белла.

Я оглядываюсь через плечо на открытые саркофаги и говорю:

— Да, он.

Белла с интересом вскидывает бровь.

— Трисда сказала, что они вернулись к жизни из-за пророчества, — продолжаю я, и мое сердце переходит на более быстрый, более резкий ритм. — То же пророчество с моста. Оно связано с Вороной.

— Некоторые вещи лучше оставить королеве, — вмешивается Лили, касаясь рукой моей руки, когда идет рядом со мной. — Тебе не нужно беспокоиться об их возвращении. Будь уверена, королева позаботится об этом. Она всегда заботится. — Она дарит мне быструю улыбку, но, как я ни стараюсь, я не могу ответить тем же. Вероятно, потому что ощущение ее кольца, касающегося моего пальца, заставляет узел закручиваться в моем желудке, и мне требуется вся моя энергия, чтобы не закричать.

— Почему ты это сделала? — выдавливаю я, полностью осознавая, что эта влажная, эхо-наполненная пещера, вероятно, не лучшее время и место для этого разговора. Но мне все равно. — Почему ты согласилась выйти за нее?

Взгляд Лили устремляется к углу стены, где огромная ниша вмещает по меньшей мере двенадцать гробов, покрытых пылью. Ее выражение искажено болью, словно она обдумывает, не забраться ли в один из них и не увянуть там.

— Если честно, — говорит она, — я шокирована, что остальные не сделали этого. — Она рассеянно крутит кольцо на пальце, добавляя: — Я думала, что, возможно… если я смогу убедить королеву, что влюбилась…

Тишина заливает расщелины пещеры. То есть до тех пор, пока Максин не пинает ближайшую стену, заставляя куски рыхлого гравия и пыли падать вокруг нас.

— Тогда что? — визжит она на Лили, слезы наполняют ее глаза. — Ты правда думала, что она не убьет тебя, когда солнце сядет на седьмой день? Что она не увидит свою гибель? Она знает, что ты не влюблена в нее, Лили! Она не дура!

— Но… — отвечает Лили, звуча гораздо менее уверенно сейчас.

— Как ты могла это сделать? — продолжает Максин.