Лили сворачивает резко влево. Белла идет прямо. Максин бежит направо. Я тоже поворачиваю, чтобы бежать, но что-то заставляет меня остановиться. Рука на моем затылке, с толстыми венами и полупрозрачной кожей. Выпученные глаза, торчащие из-под темного плаща, который пахнет так, будто его пропитали неразбавленным ладаном. Старая карга материализуется, казалось бы, из ниоткуда и с силой толкает меня своей тростью вперед, отправляя прямо в заросли кустов, где меня пронзают новые шипы и скрывают листья.

Что… за… черт… возьми.

— Сиди смирно, — приказывает она хрипло. Я делаю, как она просит, в основном потому, что боюсь ее гораздо больше, чем тех солдат-нежити в темноте. Лошади проносятся мимо, и я слышу крик где-то вдалеке. Похоже на Максин, но трудно сказать точно. Это может быть любая из моих подруг.

— Я должна помочь… — Я поднимаюсь, но крючковатая трость обвивается вокруг моего запястья и дергает меня обратно в подлесок. Я смотрю на пожилую женщину, у которой слишком много силы для человека ее роста и комплекции. Ей следовало бы сидеть дома и вязать одеяло, а не нависать надо мной с выпученными глазами. Откуда она вообще взялась? И почему она такая командная?

— Что? — Я грызу ноготь. — Я не могу просто бросить их. Они мои подруги.

— И как именно ты намереваешься помочь своим друзьям? — каркает старая карга. — Пронзив тех стражей своими обгрызенными ногтями? — Она хватает меня за локоть и дергает вперед. — С твоими друзьями все будет в порядке. Боги приказали вернуть их в замок, а не убивать. Ты, с другой стороны… — Она оглядывает меня с ног до головы, ее взгляд падает на мои пальцы, ее рот издает цокающий звук, когда она качает головой. — Ты должна пойти со мной, сейчас.

Я киваю, хотя мой разум на грани безумия, а мое разорванное сердце грызет мой угасающий здравый смысл. Мой мозг превращается в обрывки, которые каким-то образом убеждают меня, что следовать за ней — приемлемый план. Я заставляю себя дышать медленно, пока она ведет меня через лес, будто родилась в деревьях, ее проворные шаги ведут меня прямо к кривой хижине на краю излучины реки, где меня мгновенно накрывает облако вишневых духов, от которых я начинаю сильно кашлять. Так что, скрыть свое учащенное дыхание тебе не удалось.

Стая ловцов снов трепещет на низких балках потолка, их ловушки украшены крутящейся пряжей, бусинами из сандалового дерева и высушенными веточками лаванды. На древней плите стоят причудливой формы чайники, издающие пронзительные, наполненные паром гармонии, будто никто не слушает. В центре всего этого хаоса стоит шаткий обеденный стол с множеством странных карт, украшенных еще более странными лицами.

— Дыши, девочка. — Дряхлая старуха снимает чайник с плиты и достает две керамические кружки из ближайшего скрипучего шкафа, наполняя их до краев кипящей жидкостью и жестом приглашая меня сесть. Глубоко и громко выдыхая, я разглядываю ее при тусклом свете. Ее быстрые глаза налиты кровью, а тело древнее, как древнейшие гробницы. Ее ногти и зубы бледно-белые, будто ее кератин и эмаль давно собрались и единогласно решили умереть.

— Меня зовут Трисда. — Она дарит мне кривую улыбку, обнажая мясистые десны и кривые зубы, словно ее рот — монументальное место интриг. — Пожалуйста, присаживайся.

Я остаюсь стоять. В основном потому, что слишком занята изучением стульев и стола, сделанных из костей, как и все остальное в этой маленькой мрачной хижине. Эта сцена возвращает мой здравый смысл к жизни, сотрясая сами основы моего разума, крича мне выйти наружу и встретиться лицом к лицу с тем драконом, вместо того чтобы пить чай с этой выцветшей реликвией женщины.

Трисда, кажется, читает мое выражение, когда делает глоток обжигающего чая, ее серебряные волосы ниспадают на плечи бусинами.

— Я, возможно, так выгляжу, но я не кусаюсь, — каркает она.

Да, потому что для этого тебе нужны реалистичные зубы.

— Я уже была здесь, — вспоминаю я, замечая ложку в форме кости в миске с кашей на плите. — Во снах. — Я рассматриваю ее архаичное лицо поближе. У нее нет разных глаз, как утверждала Солара о Матери Хаоса, но, возможно, история о ее разных глазах — метафорическая — один глаз видит прошлое, а другой — будущее. — Ты Мать Хаоса, не так ли? — спрашиваю я.

Пожалуйста, будь ею, — кричит мой разум в пустоту, которая дала жизнь этой хаотичной вселенной. Пожалуйста, будь той женщиной, которая приведет меня к моей сестре.

Дракон издает первобытный рев над небом, словно эхом соглашаясь, заставляя стены сотрясаться с такой силой, что занавески из пальцевых костей гремят, как колокольчики ветра.

— Я не та, кого ты ищешь, хотя знаю ее лично. — Трисда складывает руки на столе, ее загадочные глаза сверкают, когда она переворачивает свою колоду карт рубашкой вверх. — Что думаешь о моих картах судьбы, дитя? — спрашивает она меня прямо.

— О, эм… Думаю, они прекрасны. — Моя поза обмякает. Похоже, мои надежды и мечты превращаются лишь в хрупкое стекло и разбитые грезы. Если это не Мать Хаоса, то где она?