— Я надеялся… — Он выдает несколько сбивчивых мыслей, прежде чем добавить: — Конечно, мы бы не… нам не пришлось бы быть влюбленными. Это был бы просто стратегический брак для выживания. Хотя, если бы любовь появилась… ну, я бы не… я бы не расстроился, — сбивчиво бормочет он.

Та, кем я была когда-то, воспользовалась бы этой возможностью и побежала. Я бы приняла предложение лорда Квиддлтона в мгновение ока. Я бы позволила ему увезти меня в выжженные земли Малгрейва, где, по легендам, раскаленный песок горит под солнцем. Я бы спряталась в его особняке из глины — потому что я представляю, что его особняк именно из глины, — и притворялась бы счастливой. Но больше нет. Та девушка ушла.

— Уйди, — рычит Августин. Бедный лорд Квиддлтон бросает один взгляд на лицо Августина, синеет от ужаса и почти падает в обморок.

— Что ты делаешь? — протестую я с топотом, когда лорд Квиддлтон убегает. — Он был моим спутником на балу.

— Я твой спутник на балу, — говорит Августин.

— Я думала, ты сказал, что я не должна выходить за тебя. Или ты забыл об этом? — Я ухожу.

— Ты не должна выходить за меня, — говорит он, догоняя меня в несколько легких шагов. — Но ты также не выйдешь ни за кого другого.

Я разворачиваюсь к нему лицом.

— Знаешь, есть такая штука, как свобода воли. Вы, боги, вообще о ней слышали?

Он хмурится, его выражение меняется, словно я сказала что-то не то.

— Ты правда предпочла бы выйти за этого невыносимого мужчину, чем за меня?

— У герцога Малгрейва больше богатства, чем я могу себе представить, — признаю я. — И самое главное, он не запер бы меня в замке со своей психопатической сестрой.

— Ты удивишься, — фыркает Августин. — Эта семейка — сборище чудаков.

— Даже если так, по крайней мере он не врал бы о своих намерениях, — настаиваю я.

Августин сжимает пальцы по бокам.

— Я никогда тебе не лгал.

— Но и правды не сказал. А теперь, если позволишь, мне нужно смыть вкус этого разговора, напившись до бесчувствия.

Глава 14

Я ношусь по бальному залу, словно ураган, мои стеклянные туфельки звенят при каждом шаге. У стены стоит фуршетный стол, уставленный бокалами и тем, что пахнет как пунш с добавками. Отлично. Я наливаю себе две чашки студенистой на вид жидкости, поочередно поднося их к губам в честь этого дерьмового положения.

Одну — мне, вторую — мне.

Боги, эта дрянь крепкая.

Пока я топлю свои печали и занимаюсь своими гребаными делами, кто-то врезается в меня. Я оборачиваюсь и вижу женщину в платье с перьями, от которой разит солеными духами, тянущуюся за пуншем. Я хмурюсь на нее, но тут меня отодвигает мужчина, у которого вообще нет чувства личного пространства. Он тянется через мое плечо, чтобы налить себе выпить. Я отодвигаюсь от него, но врезаюсь в пожилую даму в огромной кринолиновой юбке, которая ахает так, будто я создаю проблемы.

Я ныряю под фуршетный стол, чтобы сбежать от них, по пути случайно ударившись головой. Ой. Ну, по крайней мере, у меня есть эта бордовая скатерть для компании и два бокала алкогольного пунша, чтобы притупить реальность. Возможно, если я закрою глаза и залпом осушаю оба бокала, я смогу притвориться, что меня здесь нет.

Августин никогда меня не найдет.

— Возвращайтесь к танцам, все вы, — гремит угрожающий голос. — Моему брату и мне нужно переговорить наедине. — О нет. Это звучало как Талмос, Бог Мудрости. Мои уши навостряются из-под стола.

— Мой брат хотел сказать, что у вас три секунды, чтобы разбежаться, или я лично вырву вам позвоночники через горло и буду хлестать вас ими, — раздается другой голос. Это определенно Разиэль, Бог Войны.

— У нас проблема, — говорит Талмос после того, как шум шагов стихает.

— Какая проблема? — беспечно спрашивает Разиэль, будто он только что не угрожал убить всех в своем радиусе.

— Похоже, драконы вернулись, и у них появился новый король, — доносится встревоженный голос Талмоса.

— О? — Я слышу, как Разиэль останавливается на полуслове. Судя по его раздраженному вздоху, я представляю, как вены на его голове пульсируют. — И как, врата Ада, драконы сбежали из Чистилища?

Музыка стихает, когда Талмос сглатывает. Это слышный глоток, эхом разносящийся, словно камень, упавший в бездну каньона.

— Я не уверен, — признается он хрипло.

— Это невозможно, — рычит Разиэль. — Из Чистилища нет выхода.

— Не должно быть возможно, и все же… — Талмос замолкает.

— Кто тебе об этом сказал? — рявкает Разиэль, когда оркестр снова набирает обороты. Талмос переводит дыхание, его ноги переступают под скатертью. Я сжимаю свои бокалы крепче и стараюсь не двигаться, хотя внутри все переворачивается.

— Мы получили послание, подписанное и скрепленное печатью самого короля Скалдратии, — наконец признается Талмос. — Наши писцы уже подтвердили его подлинность.