— С максимальной осторожностью, — быстро добавляю я.

Он прячет разбитые кусочки уха обратно в карман и вздыхает.

— Я не злюсь на мать за то, что она наложила Проклятие Любви. Мои братья и сестра забрали у этой вселенной гораздо больше, чем когда-либо отдадут. Они заслуживают изгнания, и я вместе с ними. — Он делает паузу, чтобы изучить меня, его глаза такие пронзительно красивые, что я почти гипнотизирована и готова согласиться с чем угодно. — Ты должна знать, что когда она обретет свободу, гнев моей матери будет неописуем, — медленно продолжает он. — Она будет искать мести тому, кто заточил ее в камне. Она сожжет этот мир, чтобы найти их. Она уничтожит всех нас.

— Да, это звучит довольно трагично, — киваю я. — С другой стороны, она вознаградит того, кто освободит ее, в десять раз больше. Не так ли?

То есть… она поможет мне найти мою сестру через вселенную.

Августин смотрит на меня в ошеломленном молчании.

— Кто тебе это сказал?

— Ты очень похож на человека для бога, Сновидец, — говорю я, пробуя новое прозвище на языке. — Твои эмоции так ощутимы, что я буквально чувствую их вкус. Ты боишься ее, не так ли?

Он открывает рот, но я поднимаю руку, заставляя его замолчать.

— Я тоже боюсь, знаешь, — отмахиваюсь я. — Не ее, а Регента. Понимаешь, я скорее встречусь лицом к лицу с божеством, создавшим этот мир, чем столкнусь с гневом этого проклятого дворецкого. — Я тыкаю большим пальцем в сторону двери.

Августин делает шаг ближе, обхватывая мою талию руками.

— Поэтому у тебя дрожит нижняя губа? — спрашивает он.

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы успокоить ее.

Если честно, я не выношу мысли о том, чтобы застрять в этом проклятом мире еще на один день, так что если мне нужно освободить древнее божество и навлечь на себя Судный день, я сделаю это. Как бы страшна ни была эта мысль и как бы ужасна ни была идея высвободить гнев Матери. Я сделаю все, чтобы найти мою сестру через вселенную, и ничто меня не остановит. Даже конец света.

Я никогда не утверждала, что я хороший человек.

— Сколько времени тебе понадобится, чтобы починить ее? — тихо спрашиваю я.

— День, — предполагает он хриплым голосом.

— Шэдоу? — Голос Лили пронзает воздух вокруг нас, заставляя всех сов, сидящих на сводчатом потолке, встряхнуть хвостовыми перьями и проснуться от глубокого сна. — Регент послал меня за тобой. Время спать. — Ее взгляд падает на руки Августина, все еще интимно лежащие на моей талии. Она сглатывает.

— Да, — говорю я, стряхивая его руки. Однако, отступая назад, мой взгляд падает на его карман брюк, и я знаю, что там лежит — пыль от уха. Боги, что со мной не так? Я должна быть благодарна за возможность уйти от него, а не стоять здесь, как неуклюжая идиотка, и пялиться в общем направлении его нижней части, которая, честно говоря, выглядит довольно внушительно. Лили переминается с ног на ногу в дверях и прочищает горло.

— Шэдоу, ты идешь?

— Уже иду, — вздыхаю я, следуя за ней, и мой мир сузился до точки.

Глава 15

— Смотрите-ка, кто здесь. Любимый питомец богов, — мурлычет Максин, когда я вхожу в Атриум. Она развалилась на кроваво-красном стеганом одеяле, подпиливая ногти, в атласной ночной сорочке, которая выглядит так, будто сделана из жидкой латуни. — А я-то думала, ты останешься ночевать в покоях Сновидца, — дразнит она, хлопая своими накладными ресницами в мою сторону. — Он был так к тебе внимателен. Он даже знал твое имя. Расскажи, как так вышло?

— Оставь ее, Максин, — вздыхает Белла, массируя виски, будто страдает от головной боли. Ее растрепанные волосы падают на подушку, когда она укрывается одеялом, ее правильные черты приобретают вид разбитой фарфоровой куклы — той, что видела слишком много за свою короткую жизнь. Полагаю, такова участь Хранительницы Памяти. Ее собственный разум, должно быть, пожирает ее заживо.

— Это была очень утомительная ночь, Белла, — сообщает Максин. — Я танцевала с Разиэлем целый час без перерыва, и он ни разу не спросил, как меня зовут. — Она откладывает пилочку и бросает на меня испепеляющий взгляд. — А бог Шэдоу точно знал, кто она, как только увидел ее. Я просто хочу знать почему. Разве девушке не позволено проявлять любопытство в этом месте?

— Нет, — говорит Белла, награждая Максин диким взглядом, прежде чем натянуть маску для сна на лицо. — Вопросы и любопытство в этом замке стоят жизни.

— Максин права, — вмешивается Лили, роясь в шкафу в поисках пижамы. — Вы двое весь вечер смотрели друг на друга влюбленными глазами. Ты знала его до прибытия в замок или что?