— С нетерпением жду, — говорит Августин, его глаза поднимаются, чтобы встретиться с моими, легкая улыбка появляется на его губах. Я уже собираюсь проклясть все его семейное древо, но затем ворота закрываются, надежно изолируя его от моего взгляда.

— Блядь!

Стражи обмениваются безмолвным взглядом веселья.

— На что вы, блядь, смотрите? — кричу я на них.

Один из них ворчит. Другой выглядит так, будто хочет рассмеяться, но единственный звук, который вырывается из его горла, — влажное хлюпанье. В колыбельных у Стражей Нежити не было органов, что действительно совпадает с их поведением сейчас, учитывая, что они не могут смеяться, если у них нет легких.

Блядь.

Мне не следовало отдавать Августину его кинжал. Я могла бы использовать его, чтобы выбраться из этой передряги. Но теперь все, что я могу делать, — это вспоминать воспоминания из детства и диссоциироваться от того факта, что меня уносят против моей воли, прямо к Замку Четырех Богов, который сверкает, как бриллиант на горе.

По словам моего преподавателя картографии, после того как боги вошли в этот мир, они пропитали все серебром и миррой, воздвигнув дворец настолько величественный, что сами Небеса обозлились и ударили в него молнией. Ударная волна создала бронзовую часовую башню, которая теперь возвышается в центре, и говорят, что ее маленькие циферблаты тикают назад, а не вперед. Я всегда хотела увидеть ее великолепие в реальной жизни, но желательно не в качестве заложницы.

Один из стражей вскрикивает от боли, когда я втыкаю локоть в его печень. Или, по крайней мере, я думаю, что это его печень, хотя я не совсем уверена, что у него вообще есть печень. Я представляю, что его органы — это перепутанная куча спагетти, запиханная под ребра, учитывая, что его выдернули из земли, как корневую гниль, и превратили в солдата с помощью темной магии.

Вкуснотища.

Не добившись большого прогресса в своем плане побега, я издаю яростный вздох разочарования и запрокидываю голову назад. Я замечаю, что сам замок разделен на четыре четкие секции, западное крыло из которых посвящено королеве, более известной как Богиня Любви. Ее часть замка поддерживается витыми колоннами из слоновой кости и величественными стенами из розового турмалина, которые ведут к небольшому внутреннему дворику, усыпанному опавшими лепестками роз и высушенными веточками лаванды. Изваяния красоты богини возвышаются, как мраморные фонтаны, каждые двадцать футов, извергая воду в мелкий отражательный бассейн в форме двух целующихся женщин. Зрелище потрясающее издалека, но я чувствую, как его холод проникает в мои кости уже отсюда.

Прекрасное место, чтобы умереть, без шуток.

Еще больше тяжелых шагов эхом отдается в моих ушах, когда стражи перехватывают мои дергающиеся конечности. Полагаю, если меня тащат на смерть, я могу хотя бы насладиться видом. Так я и нахожу себя любующейся южным крылом замка, посвященным Богу Мудрости. Богу, который, как говорят, проводит большую часть своих дней взаперти в Зале Хроник, следя за тем, чтобы его назначенные писцы изображали историю в выгодном для него свете. Внутри этих стен его защищают стены, построенные для хранения секретов мира, его библиотеки. Северное и восточное крылья не видны из-за направления, в котором я нахожусь, но я представляю, что у Бога Войны и Бога Снов дворы еще более зловещие, чем у их собратьев.

Признаюсь, я так увлекаюсь осмотром достопримечательностей, что почти пропускаю приближающуюся карету. Это резной ящик из полированной березы со стеклянными окнами, украшенными множеством филиграни. К тому же ее тянут жеребцы настолько красивые, что я все больше убеждаюсь, что они вылупились из мраморных яиц. Вопреки моим возражениям, меня заталкивают в кабину головой вперед затянутые в перчатки руки стражей, где я проклинаю день рождения Августина.

Предательский ублюдок.

Еще один страж забирается в кабину следом за мной, и я прижимаюсь спиной к сиденью и выдыхаю.

— О нет, не надо, приятель. Это место занято. Серьезно, вылезай. Сейчас же. — Я выставляю ногу, чтобы он не подбирался слишком близко. К счастью, эта карета достаточно просторна, чтобы между нами было приличное расстояние на скамье, и он не касался меня. — Я серьезно. Вылезай сейчас же, или я ударю тебя в пах. Это вообще причинит боль или у тебя нет яиц? — Я делаю паузу, размышляя, и затем пожимаю плечами в нерешительности. — Полагаю, нет?

Страж закрывает за собой дверцу кареты. Однако, прежде чем я успеваю возразить, карета трогается, и я смотрю в окно, как остальные стражи превращаются в точки пыли на горизонте. Скатертью дорога.

— Ладно, как насчет того, что я сосчитаю до трех, — предлагаю я с фальшивой улыбкой. — И если ты не выйдешь из кареты к тому времени, я начну размахивать ногами, как банши. Также должна предупредить, что я кусаюсь. Раз… два…

Страж молча смотрит на меня.

— ТРИ.