Окруженные деревьями со всех сторон, мы путешествуем на спинах волков, пока я прокручиваю в голове заявление Августина о том, что у него есть дела недалеко от Райверхолла. Я никогда не была в Райверхолле, но благодаря уроку картографии, который великий магистр Гримвелл когда-то заставил меня вытерпеть, я уже могу представить фирменные акведуки города, вьющиеся через покрытые мхом кварталы, и туманные фьорды, прорезающие скалистые горы. В конце концов, сверкающие водоемы текут на запад, где впадают в черное как смоль море, которое омывает Аврору, словно полотно тьмы, — Левиафан.

Где-то за поворотом я молюсь, чтобы там оказался коттедж, укрытый под куполом шепчущих деревьев, пахнущий корицей, пряностями и ноткой мяты. Слезы облегчения защиплют глаза, когда я узнаю, что это место, где живет старая ведьма с разными глазами, та самая, которую Солара велела мне найти. В моем воображении она предложит перенести меня к сестре через вселенную, но только после того, как я найду способ поблагодарить Августина за его щедрость. Хотя, если честно, я с трудом могу представить, как благодарю этого напыщенного придурка за что-либо. В основном потому, что он бы никогда не перестал надо мной насмехаться.

— Откуда ты узнал о моем Кровном Заклинании? — спрашиваю я, вцепившись в шею Фиры крепче, когда она огибает колючий куст и перепрыгивает через поваленное бревно. Езда на спине гигантского волка немного сложнее, чем на лошади, учитывая, что не за что держаться, кроме шерсти. С другой стороны, по крайней мере Фира двигается медленнее своего собрата Войда, хотя могла бы легко догнать его, если бы захотела. Войд постоянно вырывается вперед с Августином на спине, словно поддразнивая Фиру. Он останавливается только после того, как понимает, что она не собирается с ним играть, и возвращается рядом с нами, где недовольно фыркает.

— Когда мы впервые встретились… — говорю я Августину, пока Войд касается носом уха Фиры, заставляя ее предупреждающе рычать на него. — Когда ты задрал мой рукав. Откуда ты узнал, что мое Кровное Заклинание — ворон?

— Помни, что я говорил о конфиденциальности, Птичка, — отвечает Августин, выглядя невозмутимо, несмотря на то, что мой ответный взгляд испепеляет. Хотела бы я, чтобы он хоть раз проявил толику беспокойства или хотя бы стер эту довольную усмешку со своего гребаного лица. Она делает его только еще более интригующим, что бесит, потому что все его существование вызывает во мне ярость. — Я полагал, что конфиденциальность распространяется и на меньшее количество вопросов с твоей стороны, — добавляет он самодовольно.

— И все же ты не проявил ко мне ни капли конфиденциальности, когда заглядывал на мое Кровное Заклинание, — горячо напоминаю я ему, прижимаясь лицом к шерсти Фиры и крепко зажмуриваясь, когда мы ныряем под большой спутанный клубок ветвей плакучих ив. — Я просто хочу знать, почему мое Кровное Заклинание вызвало у тебя такой интерес. — Я приоткрываю один глаз, чтобы оценить его выражение, прежде чем добавить: — Какие секреты ты скрываешь?

Августин не отвечает. Вместо этого он устремляет взгляд к горизонту, где деревья превращаются в бескрайние поля подсолнухов и стебли кукурузы в несколько раз выше нас обоих, открывая вид красивее, чем я себе представляю рай.

— Я упомянул твое Кровное Заклинание только для того, чтобы предупредить тебя, — отвечает он, и его слова слетают с языка и застревают в горле, как это часто бывает с ложью. — Ты в смертельной опасности.

Насколько глупым он меня считает?

— Мне не нужно было предупреждение, — говорю я, открывая оба глаза, чтобы уставиться на него. — Я прекрасно осознавала опасность, в которой нахожусь, еще до твоего появления. На протяжении всей моей жизни, на самом деле, я осознавала. Не было ни одного момента, когда я не осознавала.

— Да, ну, — говорит Августин, — я не хотел, чтобы ты забыла.

Это не отвечает на мой вопрос.

Запрокинув голову, я наслаждаюсь солнечным светом, заливающим небо, когда мы покидаем лес, и его лучи рисуют сумрачный мираж на горизонте. Когда деревья исчезают, перед нами материализуется гигантское сооружение. Погодите-ка. Я вскидываю голову и таращусь на ослепительно яркие, оракульские врата, возвышающиеся перед нами, словно две ледяные колонны. Они выглядят как шедевры, вырезанные руками, создавшими вселенную, — Матери Времени. Стоя между горами, уходящими вершинами в облака, их скалистые обрывы выглядят такими же угрожающими, как и их массивные силуэты, а это может означать только одно…

— Это не Райверхолл, — говорю я, вытягивая шею, чтобы лучше рассмотреть ледяные стены в неверии. Я получала отличные оценки на уроках картографии, поэтому знаю, что Райверхолл — это город, плавающий в бирюзовых лагунах с медленными гондолами, дом белых лебедей и золотых тростников. Он воздушный и открытый, с башенными домами и бесконечными водопадами, шипящими паром. Эта ледяная тундра — полная противоположность Райверхоллу.