— Я сказал, что мне нужно кое-что сделать недалеко от Райверхолла, — поправляет Августин, когда мы приближаемся к сооружению.

— Эйррора находится вовсе не рядом с Райверхоллом, — парирую я.

Он пожимает плечами.

— Весь этот континент кажется близким, если смотреть на него относительно, тебе не кажется?

Я смотрю на наполненные звездным светом врата Эйрроры, и мой желудок оскорбляет мою селезенку.

— О боги. Ты сдаешь меня богам, чтобы получить награду, да? — спрашиваю я, награждая его испепеляющим взглядом, прежде чем добавить: — Похоже, обильное количество рыбы, которое ты потреблял, повлияло на твою способность быть хорошим человеком… потому что это низко. Даже для тебя. — Я бросаю взгляд обратно на лес, пульс стучит в ушах. Тем временем уши Фиры прижимаются к голове, словно она расстроена тем, что родители ссорятся.

— Я не сдаю тебя ради награды, — отвечает Августин.

— Тогда какого бога ради мы стоим перед двумя стенами льда? — требую я. Справедливости ради, материал, из которого состоят эти стены высотой в четыреста футов, на самом деле не лед, это люмицит — сильнейшее вещество во всем королевстве.

Августин спешивается с Войда и говорит:

— Помнишь, я говорил ранее, что мне нужно, чтобы ты мне доверилась? — Как по часам, врата со скрипом открываются, открывая гарнизон солдат-нежити, чьи глаза с презрением сужаются на нас. — Сейчас мне нужно, чтобы ты это сделала.

— Фира, разворачивайся сейчас же. Я больше не желаю иметь ничего общего с этим воплощением зла, — приказываю я своей волчице, которая равнодушно виляет хвостом.

— Я же говорил тебе научиться свистеть, — хмурится Августин. — У тебя был целый день, чтобы разобраться. Но ты не научилась, не так ли? И теперь Фира не будет слушать ни слова, которое ты скажешь. — Он заканчивает свою фразу долгим, протяжным свистом. И к моему полному ужасу, Фира подчиняется его команде и опускается на землю, позволяя ему легко добраться до моей талии.

— Фира, не слушай этого куска вормового дерьма! — кричу я, пока Августин хватает меня за бедра и перекидывает через плечо. Свободной рукой он засовывает два пальца в рот и издает еще один резкий свист над поляной. Оба волка трусцой направляются в лес, чтобы присоединиться к остальной стае.

— И ты называешь себя мужчиной? — кричу я на двуличного предателя, извиваясь в его хватке, пытаясь вырваться из захвата, который он создал вокруг моего тела своими сильными руками. — От… пусти… меня! — Возможно, я не умею свистеть, но я точно умею плеваться в глаза. Ему повезло, что сейчас я перекинута через его плечо, иначе я бы плюнула ему прямо в лицо.

— Прости, Принцесса. — Августин усмехается, будто это какой-то романтический флирт, а не захват заложников. — Скоро увидимся.

— Скоро увидимся? Я никогда больше не хочу тебя видеть, ты придонный морской еж! — Только тогда я замечаю, что колчан на его спине находится в пределах моей досягаемости. Теоретически я могла бы выдернуть оттуда стрелу, использовать эту стрелу, чтобы пырнуть его в горло, и затем — УФФ. Он роняет меня на холодную землю прямо перед группой солдат с мертвыми глазами.

— ЭЙ, КАКОГО ХРЕНА?

Стражи окружают меня. Я смотрю на эмблемы разбитого сердца, выгравированные на их полированных золотых нагрудниках, затем сканирую их огромные шлемы в поисках признаков человечности, не находя ни одного. Их доспехи выглядят дорогими и ухоженными, но это не значит, что под ними не гниет плоть. Я буквально чувствую вкус темной магии, исходящей от них отсюда. Той самой темной магии, которая, как говорят, оставляет на их коже неизгладимые уродства и рубцы, наполняя их бездушные желтые глаза презрением ко всему живому. Точно как в той леденящей кровь колыбельной.

«Ешь овощи, а не то стражи-нежить придут со своими желтыми глазами. Слушайся родителей и не балуйся, не то Армия Божеств снимет шлемы и покажет свои лица».

Дрожь пробегает по моему позвоночнику от этих тревожных строк из детства, которые надзиратели пели нам каждый вечер перед сном. Сначала я думала, что это сказка, чтобы держать нас в узде, но теперь я знаю лучше. Это было предупреждение — любой ценой избегать Стражей-Нежити.

«Они восстали из могил, чтобы защитить королеву от хаоса. Ты будешь подчиняться, иначе Игла украдет твой последний вздох. Желтые глаза, желтые глаза — глаза мертвецов».

— Отведите эту в Атриум, — слышу я голос Августина откуда-то позади.

— Иди ты в задницу, — парирую я, как раз когда двое стражей хватают меня за руки. Еще один стражник надевает на мои запястья наручники и тащит меня вперед, прочь от Августина. Когда меня подхватывают и тащат через ворота, я бросаю на него испепеляющий взгляд через плечо.

Только чтобы обнаружить, что его глаза смотрят куда угодно, но не на меня. Гребаный ублюдок даже не может встретиться лицом к лицу с реальностью того, что он натворил. Надеюсь, в него ударит молния.

— Если я когда-нибудь снова тебя увижу, я проткну твою селезенку твоим же кинжалом! — говорю я ему. — А затем я отрежу твою любимую конечность.