Существо крадется ближе сквозь груды спутанных сорняков, останавливаясь прямо передо мной. Боги, от его дыхания разит сернистыми ямами Ада. Я сдерживаю желание опорожнить содержимое своего желудка на его передние лапы, пока он оценивает меня, вероятно, решая, стою ли я того, чтобы тратить дыхание, разрывая мои сухожилия на кусочки и пожирая их.

— Не кричи, — шепчет Солара. — Крик только даст им повод убить тебя быстрее, только чтобы прекратить этот раздирающий уши звук.

— Спасибо за совет, — выдавливаю я.

— И не двигайся. — Голос Солары поднимается на октаву. — Просто представь, что ты во сне. В котором много дождя и грома. Я справлюсь с этим.

— Хорошо? — По моей щеке скатывается одинокая слеза, когда горе приковывает меня к шипам, более острым, чем сорняки. Я представляю, как мое тело становится удобрением для этих агрессивных растений, давая им жизнь после того, как они не смогли спасти меня.

Солара исчезает, и морда волка оказывается в дюйме от моего лица, его зловонное дыхание проникает в мой рот и наполняет легкие. Я задыхаюсь и кашляю, задерживаю дыхание и пытаюсь сосчитать до ста, чтобы отвлечься. Волк наклоняется и с любопытством обнюхивает меня, его желтые глаза встречаются с моими в тревожном танце. Я готовлюсь к удару, полностью ожидая, что его острые зубы разорвут мое горло, и я истеку кровью на лесной подстилке. Но вместо этого он моргает. Затем он засовывает морду мне под мышку и слегка подталкивает меня, выпуская клубы гнилостного жара, пока я не соглашаюсь провести пальцами по его мягкому меху и.… погладить его?

— Солара? — Я в панике оглядываюсь. — Солара, куда ты ушла?

Солара не отвечает. Вместо этого дождь начинает окатывать меня ледяной крупой и градом, быстро превращаясь в метель, которая хлещет меня по щекам и распускает мою косу.

— Солара! — стучу я зубами, мой восторг прорывается сквозь ветер. — Что бы ты ни делала, это работает! — Над головой вспыхивает молния, и волк одобрительно трется о мою руку.

— Я так и знал. — Хриплый голос Августина пронзает поляну, врезаясь в мои виски и мгновенно провоцируя пульсирующую головную боль. — Ты им нравишься. Вероятно, потому что ты накормила их рыбой. — Он пристально изучает меня, пока ветер стихает, а дождь рассеивается туманом. — Вместе с огрызком яблока, — добавляет он, делая шаг ближе. — Ты довольно неряшлива, Ворон.

— Меня зовут Шэдоу, — бормочу я с недовольством, оглядываясь через плечо, все еще ища Солару. — А насчет того, что я их кормила рыбой, я понятия не имею, о чем ты.

Он тихо смеется про себя.

— На поляне ты бросила рыбу в заросли. Две рыбы, если быть точным. — Он поднимает два пальца и машет ими, улыбка скользит по его губам. — И как раз так случилось, что все в лесу принадлежит волкам. То, что для тебя мусор, для них — сокровище.

Это заставляет меня хмыкнуть.

— А как же ты? Ты тоже принадлежишь волкам?

Что-то темное и зловещее мелькает в его глазах, будто я все поняла неправильно, и волки принадлежат ему.

Я закатываю глаза и продолжаю чесать зверя за ухом, боясь, что если остановлюсь, ему надоест мое общество и он разорвет меня на части.

— И где ты все это взял? — спрашиваю я, дернув подбородком в сторону оружия Августина, которое умножилось с нашей последней встречи. На нем две перевязи, по одной с каждой стороны торса, перекрещенные, каждая с мечом. Также на спине у него новый колчан с луком и стрелами. И вдобавок ко всему, кинжалы все еще пристегнуты к ножнам на бедре.

Не считая того, который я украла.

Он смотрит на свое снаряжение и пожимает плечами.

— Сегодня утром была акция «два по цене одного» на смертоносное оружие, — говорит он. — И учитывая, что мой любимый кинжал таинственным образом исчез, — добавляет он, его взгляд падает на украденный кинжал, валяющийся в куче листьев у моих ног, — я подумал, что заслуживаю маленькое угощение.

Да. Насчет этого.

К моему равному удивлению и неверию, зверь сбрасывает мою руку и медленно приближается к Августину, с интересом обнюхивая его новые перевязи. Я задерживаю дыхание и жду, когда он съест его, почти в восторге от этой мысли. Но сначала я быстро подхватываю кинжал на случай, если зверь обратится ко мне следующей. И затем — погодите-ка. Когда я снова смотрю на них, зверь издает тихий скулеж у ног Августина и довольно виляет хвостом.

— Привет, Войд5, — говорит Августин, почесывая зверя за ухом. — Твоя новая подруга была с тобой любезна?

— Конечно, была любезна! — говорю я, мое сердце хаотично колотится, пока я оглядываюсь на других волков. Все они наблюдают за мной из тени, молчаливые и оценивающие, словно ждут, что я брошу им еще рыбы… или ждут, чтобы съесть меня. Трудно сказать.

Августин фыркает.