Учитывая, что мои родители оба умерли вскоре после свадьбы.

— Эрик? — фыркает Сильвия. Я чувствую, как она дышит мне в затылок, как она часто делает. Она приподнимает свою дорогую юбку, которую я купил ей на прошлой неделе на рынке в Эйрроре. Затем тычет пальцем мне в нос, будто я маленький ребенок, стащивший конфету. — Я думала, тебя потеряла.

— О, нет. Не хотелось бы этого… — бормочу я. Она запихивает мне в руки холщовую сумку. — Держи. Я нашла самые красивые тарелки вниз по дороге, в ларьке Мерни.

— Тарелки, да… — заикаюсь я. — Тарелки для чего, для еды?

— Конечно, глупый! Для чего же еще они могут быть?

Я чешу затылок свободной рукой.

— Разве для этого не нужно… готовить?

Сильвия смотрит мне прямо в глаза. Затем щипает меня за руку.

— Ты знаешь, как мои кулинарные способности ухудшились с тех пор, как я надела это кольцо.

— Да, я слышал.

Она смотрит на свой палец, словно желая подтвердить свои слова, но замирает.

— Че… — Она отступает назад, и ее лицо искажается от шока. — Куда делось мое кольцо? Оно исчезло! — Она вытягивает палец и машет им в качестве доказательства. — Кто-то должен был его украсть. Но кто?

Я качаю головой, пытаясь скрыть свою радость от того, что проклятая вещь исчезла. В ответ она тычет меня ногтем в грудь. Боги, мне нужно перестать платить за ее маникюр, потому что эти штуки очень острые.

— Я выясню, кто это был, — заключает она. — Это кольцо стоило галлон магии крови, может быть, даже больше. Я заставлю стражников подвесить их за ноги и болтать над площадью за это, запомни мои слова.

Сильвия умеет быть драматичной. Я перекладываю тяжелую сумку в другую руку и вдруг замечаю, что мое кольцо тоже исчезло. На рынке должен быть вор. Возможно, Призывающий Пустоту. Кто-то, кто сливается с тенями и крадет ценные вещи у ничего не подозревающих прохожих, например, кольца.

Должен признаться, я весьма облегчен. Меня все больше беспокоило, что кольцо отказывается сдвигаться с моего пальца. Я даже боялся, что развод с Сильвией будет невозможен, если только не отпилить себе весь палец. Хотя, учитывая ее поведение в последнее время, мысль была весьма заманчивой. Кому вообще нужен безымянный палец?

— Ты украл его у меня, — говорит Сильвия, суя палец в лицо бедному старому торговцу, чьи морщины множатся от шока. Он качает головой и убегает, поэтому она хватает за руку другого проходящего мужчину и приказывает ему вывернуть карманы. Если бы я не знал ее, я бы подумал, что Сильвия — воровка в этой ситуации.

— Мое кольцо тоже исчезло, — объясняет мужчина, и его голос звучит взволнованно. — И кольцо моей жены. Они испарились в воздухе сегодня утром.

Рот Сильвии открывается.

— Нет… кто-то украл мое кольцо прямо здесь, на рынке. Почему ты не слушаешь?

Мужчина проходит мимо, и Сильвия выбирает новую жертву для запугивания. Женщина-продавец примерно ее возраста с изумрудными глазами и бесконечной завесой кос.

— Мое кольцо тоже исчезло, — говорит она с застенчивой улыбкой. — Думаю, это дело рук Вороны.

— Кого? — Сильвия упирает руку в бок.

Мое сердце бешено колотится в груди.

Шэдоу. Что ты сделала?

— Кольцо ограничивало мои силы… — продолжает объяснять продавщица. — Оно заставляло меня чувствовать себя слабой. — Она поднимает палец, показывая впадину, где раньше было кольцо. — Оно исчезло, когда я проснулась сегодня утром. Моя магия вернулась.

Ее магия вернулась…

— Силь, это значит, что ты теперь можешь готовить! — кричу я.

— Заткнись, ты, пустоголовый болван! — огрызается Сильвия.

Клянусь, если бы кто-то нас не знал, они бы подумали, что мы влюблены. Что является полной противоположностью правде. Шэдоу — единственная женщина, которую я когда-либо любил.

Бонус

Я рывком сажусь в кровати и инстинктивно накрываюсь одеялом, но расслабляюсь, когда понимаю, кто это. Августин. Секундочку. Он в моей спальне. В скалдратийском замке. Где ему категорически запрещено появляться… если бы Сайлас знал, что он жив. К счастью, он пока не знает, и я хотела бы сохранить это в тайне. Ради всех нас.

— Августин, — хриплю я, и горло саднит. Он тихо закрывает за собой дверь, а я продолжаю: — Тебя здесь не должно быть.

— Я должен был тебя увидеть. — Его золотые глаза пронзают темноту комнаты. Он направляется ко мне, как призрачный ангел ночи, облаченный в гладкие кожаные доспехи, облегающие его точеную грудь, и черный плащ, развевающийся вокруг него, как сложенные крылья. Он — ходячее совершенство, и он мой. И его серьезно здесь не должно быть. Буквально, это, возможно, самая плохая его идея.