— Не то чтобы у нас был большой выбор, — тихо шепчет Белла. — Жрица была готова рассказать королеве о том, что мы знаем о кольцах. — Она смотрит на кольцо Лили, которое переливается, как бриллиант цвета румянца.

Лили убирает прядь волос с глаза, и кольцо сверкает в такт ее движению.

— Я, например, хотела бы отдохнуть. Я вымоталась. — Она потягивается и зевает. — Мы можем обсудить мое кольцо утром, хорошо?

— Лили права. Я устала. И та кровать в конце коридора была с моим именем, — соглашается Максин, вставая из-за стола и забирая свою тарелку, которую ставит в кухонную раковину через арочный проем. — Спокойной ночи всем. Встретимся утром! — бросает она через плечо.

— Согласна, сон нам всем не помешает, — вздыхает Белла, глядя на свои сложенные руки. Она украдкой смотрит на меня и добавляет: — Отдохни, Шей. Мы обыщем это место утром в поисках выхода. Обещаю. Мы никому не нужны, если мы вымотаны. — Она сжимает мою руку, прежде чем последовать за Максин и Лили через дверной проем.

Как бы мне ни хотелось признавать это, меня тоже внезапно накрывает волна усталости. Кровать… мне нужна кровать. Сейчас. Поддавшись мыслям о шелке и мехе, которые, как я представляю, ждут меня в соседней комнате, я бреду по коридору в поисках свободной спальни, надеясь, что мои подруги не заняли все.

Я прохожу мимо трех комнат, каждая занята, пока не останавливаюсь перед последней комнатой в конце коридора. Она идеальна. Я снимаю меч и ножны, кладу их на прикроватный столик и падаю, как сломанная кукла. Мягкость кровати манит меня, как песня сирены, увлекая в глубины моей души, в место, где мои сны такие чертовски яркие, что заставляют мои веки смыкаться.

Бог Снов соткан из ночи и экстаза, с темными кудрями, спадающими в идеальном беспорядке вокруг его невозможных светящихся глаз. Его руки скользят по моей покрытой мурашками коже под блузкой, когда он мягко прижимает меня к стене, поклоняясь мне своим сбившимся дыханием, мягкими губами и блуждающим взглядом. Лунный свет струится сквозь колышущиеся шторы — что странно, потому что я могла бы поклясться, что в убежище нет окон — золотя его бородатую челюсть.

Боги, он прекрасен.

— Ты моя, Ворона Шэдоуборн. Ныне и навсегда, — говорит он, и его губы встречаются с моими в бешенстве огня, пока тяжесть его доспехов тает, словно растворяясь в ничто. Я снимаю с него нагрудник, кольчугу и кожаные доспехи, обнажая живот с перекатывающимися мышцами, вырезанными безумными золотыми метками. Он великолепен. Он непокорен вселенной. Он — сила богов в человеческом обличье. — Я никогда больше не отпущу тебя, — клянется он, углубляя поцелуй в мой язык. — Я буду следовать за тобой через каждую жизнь, пока ты не вспомнишь, кто ты. Хозяйка моего сердца.

Я скольжу руками в его мягкие волосы.

— Они накажут нас за это, — выдыхаю я между запретными поцелуями, мой голос кажется чужим на моем языке. Каждое нервное окончание в моем теле чувствует себя набухшим, чувствительным, жаждущим его прикосновения.

Они накажут нас за что?

— Пусть попробуют, — рычит он в ответ, и его губы скользят по моей шее. Его руки ласкают мою грудь поверх платья, движения мягкие и нежные, именно такие, как я представляла с момента нашей встречи. Я задерживаю дыхание, потому что вдруг чувствую каждый дюйм его между моих ног. Я жажду его, тоскую по нему, умоляю его. Все мое тело вибрирует против его, отчаянно желая почувствовать, как он погружается в мои глубины.

— Они попытаются убить тебя, — возражаю я между восторженными вздохами, мое горячее дыхание дрожит под его нетерпеливыми прикосновениями. — Они ненавидят богов почти так же сильно, как ненавидят тех монстров. Твое присутствие не будет приветствоваться при дворе Скалдратии. Они отрубят тебе голову.

Я схожу с ума?

В ответ его руки опускаются ниже… ниже… ниже… туда, где мой разум разворачивается в ленты желания и потребности. Я понятия не имею, о чем говорю… но это нормально. Это нормально. На самом деле, это более чем нормально. Пожалуйста, блядь. Не останавливайся.

— Я не боюсь Драконьей Крови, — стонет он, опускаясь передо мной на колени. Я слышу, как где-то рвется шов, за которым следуют движения его жадных рук. Наконец, он приветствует мой обнаженный живот теплом своих губ и начинает опускаться ниже, останавливаясь у моего лобка. Он срывает мои кружевные трусики взмахом руки и стонет: — И я не боюсь гнева богов. — Он проводит языком по моему клитору.

Я сгибаюсь от удара.

Он начинает бешено сосать и лизать, высвобождая волну жидкости из моих складок, его движения смывают путаницу, затуманивающую мои мысли, когда он затем сгибает пальцы внутри меня, попадая в ту точку, от которой мой таз извивается у его руки.

— О боги, — выдыхаю я.

Он протягивает другую руку к моей талии, чтобы поддержать мое дрожащее тело, и стонет: