Мелина слегка дёрнулась, её глаза на мгновение расширились. Потом на лице появилась еле заметная улыбка.

Ладно. Раз уж я трачу здесь своё время… Хотя бы нужно провести его с пользой. Я вызвал портретиста, лучшего в Альверии, чтобы получить точное изображение того «торговца».

Лили невероятно повеселела, а когда приехал художник, стала вертеться вокруг него.

Она заглядывала ему через плечо, задавала десятки вопросов. Портретист сперва морщился, но всё же сдался: начал показывать кисти, объяснять, чем уголь отличается от сангины, зачем нужна подложка.

Оказалось, у сестры моей жены давняя мечта – рисовать. Но золота не было не только на обучение, но даже на хорошие краски и бумагу.

Странно, что Лили не попросила солдат привезти эти вещи. Ей и матери было сказано – выходить запрещено, но заказывать можно что угодно. Ладно, доставят позже всё, включая учителя.

Художник долго развлекал девчонку, но потом выпроводил её, тактично попросив не мешать.

Вернувшись в гостиную, Лили сразу предложила мне и Мелине провести время за какой-то настольной игрой. Большей глупости я в жизни не слышал. Но раз уж я застрял здесь… Махнул рукой – пусть будет игра.

Сестра моей жены оживилась, мигом принесла коробку с резными фишками и доской. Девушки быстро объяснили мне правила.

Я сначала улыбнулся, услышав, что название этой игры «Война и предательство», а играть мы будем за Альверию, Гранвелл и Фаргар. Потом – усмехнулся, когда выяснилось, что Мелина всегда играла за наших врагов.

Диверсантка, конечно, смутилась. Щеки порозовели, она опустила глаза, будто котёнок, которого застали за чем-то запрещённым. – Что? – удивилась Лили. – Сестре всегда нравился Фаргар! Она говорила, что за злодеев играть интереснее.

Тут я уже не выдержал, рассмеялся.

– Это всего лишь игра, – насупилась Мелина.

– Жизнь – тоже игра, – кивнул я, взяв свои альверийские фишки.

Моя жена не ответила, и мы приступили. Мне показалось всё довольно простым. Пусть раньше я не слышал об этой «войне», но зато всегда умел думать стратегически.

Лили очень часто ошибалась, а вот её сестра, похоже, была мастером игры.

Диверсантка иногда долго выбирала ход, прикусывая при этом губу. Хмурила брови, когда что-то не получалось. Она была сосредоточена так, словно на доске решалась судьба империи.

Каждый шаг моей жены был обдуман, её пальцы чуть дрожали, но решимость не угасала. А я в очередной раз подметил, как же моя несносная девчонка упряма во всём.

Партия затянулась. На удивление, Мелина продержалась дольше, чем я ожидал. Но всё же проиграла. Стиснула зубы и предложила сыграть снова. Без обиды в голосе, без жалоб.

Из десяти раз она смогла победить лишь однажды. Моя жена хорошо играла, ей просто не везло. Но всё же достойным соперником я бы назвал эту девчонку по другой причине.

Она ни разу не сдалась, даже когда видела, что её фишки теснят со всех сторон. Именно это качество я всегда больше всего ценил в людях.

Ближе к ночи Лили ушла спать, а я решил проверить, как там дела у художника. Он ещё не закончил, а мать Мелины перерыв делать не захотела. Опять же, в кого пошла дочь, понятно.

Пожав плечами, я вернулся в гостиную. Пока меня не было, моя жена успела заснуть. Прямо там, сидя за доской.

Можно было оставить. Но поза была неудобной – утром у неё точно будет болеть спина или шея. А ещё, чего доброго, во сне упадёт, поранится. Этого допустить я не мог.

Я осторожно взял на руки девчонку, и она сразу уронила голову мне на плечо. Пару мгновений я так и простоял, прислушиваясь к её легкому дыханию, теплу её тела.

Встал вопрос о том, куда нести Мелину. Я не уточнял, какие комнаты «разобрали» Луиза и Лили. Но вряд ли они посмели бы занять мою, хозяйскую.

Как я и думал, там не оказалось чужих вещей. При этом было прибрано, кровать заправлена. Видимо, мою жену здесь на самом деле очень ждали.

Я уложил Мелину на кровать, снял с неё обувь, накрыл одеялом.

По идее, я мог бы запереть её на всякий случай, а сам отправиться во дворец. Я ни капли не сомневался, что там сейчас… весело. Никто не спит, ведь до встречи гранвельцев остались какие-то сутки.

Поразительно, что отец ещё не отправил мне сообщение с вопросом, где я и моя совесть. Но раз не написал – справляются. А значит, я мог себе позволить остаться.

А остаться я хотел. Хотел оставаться рядом с женой. Не потому, что это было наказанием для неё. Даже не для того, чтобы за ней следить.

Признать это было трудно. Невероятно трудно.

Но сейчас она лежала рядом и казалось такой невинной, беззащитной. Невольно хотелось оградить эту девчонку от всего, особенно от себя.

Из-за этого сердце стучало быстрее обычного, а внутри всё горело.

Я испытывал смесь раздражения и злости из-за того, что Мелина заставляет меня чувствовать. Почему она? Да кто угодно, любая другая девушка, но не предательница и не та, чью жизнь я должен забрать.