— Отлично сработано, Сергей. Доволен тобой. Очень. Осталось выяснить, где сейчас моя женщина. И с кем. Впрочем, я догадываюсь.

— На съемной квартире не появлялась. Там все тихо.

— Отец ее в деревню повез. К бабке. Процентов на девяносто уверен. На трассе загородной встретил их. Но все равно перепроверю. Чтобы уж наверняка. Батя пообещал своих людей к ней приставить. Значит, о ее безопасности можно не переживать. Ты пока не нужен. Можешь передохнуть.

— Понял.

— Знаешь, что, — слегка прищурился, вспомнив очень любопытную деталь, — толковый ты мужик. Дело свое знаешь. Пригляди-ка за Алмазовыми. Тряхни стариной. Дома им ничего не угрожает – охрана справляется. А вне стен родной обители Соня будет уязвима для Зарутского. Тем более теперь. Если этот пес пронюхает о ребенке, у него такой мощный рычаг давления на Гордеева и Алмазова появится, что все мы охренеем! Этого нельзя допустить. Алексей – наш человек. Его женщина и ребенок неприкосновенны. Если, я не исключаю такой возможности, начнется серьезный замес, смело зови на подмогу. Любые ресурсы используй. Ни Соня, ни Елена Сергеевна не должны пострадать.

— Как скажете, Дмитрий Аркадиевич. Мне раздобыть данные о местонахождении вашей девочки?

Борзый задумался.

— Давай-ка прекращай мне «выкать» для начала. Я помладше тебя буду. И нет – ответ на твой вопрос. У меня есть свой человек в ближайшем окружении отца. Я через него пробью.

Едва за Волковым дверь захлопнулась, Похомов достал телефон и набрал по памяти номер. Ответили не сразу, после нескольких гудков.

— Борзый…

— Как она?

Не до церемоний, мать вашу!

— Сильная девочка. Чувствуется порода. Братва во все глаза таращится. Завораживает она…

— Где?

— У черта на куличиках. В богом забытой дыре.

Кивнул, подтверждая свои догадки.

— Кому доверили?

Тишина пару секунд, а потом ответ, заставивший губы Дмитрия растянуться в плотоядной улыбке:

— Мне и брату!

— И все же старушка удача упорно пребывает на моей стороне!

— Фартовый ты. Бесспорно. Знаешь, за такую и я бы землю носом рыл и дерьмо жрал.

— Всему свое время. Жизнь та еще шлюха! Успеешь.

***

Андрей спустился вниз в поисках сигарет.

Свои у Похомова закончились, а от жажды никотина легкие в трубочку сворачивались.

Вика виновато поглядывала на него, не решаясь заговорить. Он тоже взгляд не отводил и молчание не нарушал. Интересно было, как ситуацию разруливать будет.

— Дим, да у тебя рука кровит! — ахнула она, увидев пострадавшую конечность.

— Ерунда, — устало отмахнулся от девчонки.

— Ничего не ерунда, — мягко направляя, усадила его на диван. — Давай обработаем.

Не сопротивлялся. Жутко устал. Соколовская тем временем вовсю орудовала с марлей и перекисью. Осторожно касалась поврежденной кожи и ранок. Бережно. Сидит на коленях перед ним. Дует, чтоб не щипало. А у него сердце в бешеном ритме заходится. Перед глазами другой вечер. Адреналин. Драка. Другая девочка, обрабатывающая раны рядом с городским фонтаном. Девочка, не испугавшаяся ни страсти его, ни ярости. Та, которая забралась под кожу.

Та, что захватила мысли и просочилась в подкорку!

— Дим, ты ничего не говори Паше про нас с Андреем. Пожалуйста!

Рассеянно моргнул, отгоняя воспоминание. На Соколовской сосредоточился.

— С чего вдруг?

— Перестань, мне не по себе от такого грозного тона!

— Я вопрос задал.

— Я люблю его, Дим. Очень! Он о моих чувствах не догадывается. Я скрываю. Помешанную на сексе нимфоманку из себя разыгрываю. Лишь бы удержать! И вообще, Андрей только-только начал воспринимать меня серьезнее, чем вариант на пару раз. Понимаешь? Все слишком хрупко. Но однажды и он меня полюбит. Знаю! А сейчас я боюсь, что Паша загубит все на корню. Своим контролем. Своей сверхзаботой. Никто не должен знать…

Усмехнулся про себя, да по голове ее погладил, как ребенка неразумного. Как глупенькую младшую сестренку, которую ему она, собственно, и заменила. Нимфоманку она, бл*дь, разыгрывает!

— Ну, удачи тебе, Вика-Виктория! Смотри, не заиграйся. Открою страшный секрет. Большинство мужчин не меняются. Их просто устраивает текущий порядок вещей. Возможно, и Гордеева устраивает, что в период повышенной секреции гормонов его постель не пустует. Будь готова. И к неудачам в том числе.

Девушка фыркнула и, поднявшись с колен, присела рядом с ним.

— Бла-бла-бла! — передразнила, смешно скорчив рожицу. — Даже ты изменился, Похомов. Вот это и есть для меня реальный показатель. И он питает мое сердце надеждой.

— Я просто встретил ее. Этим все сказано.

— Ой, не заливай, Дим! Поначалу, вот как пить дать, хотел тупо оприходовать и бросить! Как обычно и делал. А потом уж накрыло… прозрел.

Борзый загоготал:

— Не в бровь, а в глаз, мелочь пузатая!