— Мы очень много разговариваем с ним. Никогда раньше не беседовали вот так, — мечтательно выдохнула Вика, улыбаясь. — Узнаем друг друга. Изучаем. Скоро он поймет, какая я замечательная, и обязательно влюбится!

Борзый не смог удержаться от ответной улыбки. Такая вера в успех была заразительна.

— Не скажу Соколу. Расслабься. Только контролируй ситуацию. Сама. И в обиду себя больше не давай.

— Обещаю, Димочка!

Кряхтя, достал браслет из кармана и протянул Соколовской.

— Помоги.

Без лишних слов Вика проворно защелкнула украшение на его запястье. Тяжелый метал приятно холодил кожу. В этот момент он как никогда ощущал связь с Лизой.

И ради этого чувства был готов на все.

— Красивый.

— Первый подарок от женщины.

— Не верю! — громко возмутилась. — Гадкий лжец!

— Отвечаю!

— Не дарили?

— Не принимал.

Секунду спустя вернулся Гордеев, протягивая пачку «Парламента».

— Все, что нашел.

Похомов не мешкая схватил сигареты и закурил.

Андрей смотрел грозно. Сурово. Даже слишком для своего юного возраста.

— Как ты обошел нашу охрану?

— Гордея попросил о встречи с тобой.

— Ясно, — зло выплюнул. — Мог бы догадаться. Ему-то по хрену на мою личную жизнь!

— Ты несправедлив к брату. Перегибаешь! Но на твое недовольство в данный момент мне плевать.

— Зачем пожаловал?

— Ты знаешь, где живет бабушка Лизы. И расскажешь мне. В мельчайших подробностях. Все, включая способы добраться туда, не привлекая лишнего внимания. Так что, малышня, достаем карандашики, вспоминаем уроки географии и рисуем план местности. Четко. Точно. И быстро!

Глава 79

«Мифегин:

1) Показания

— медикаментозное прерывание маточной беременности на ранних сроках (до 42 дней аменореи);

2) Режим дозирования

Препарат должен применяться только в медицинских учреждениях под наблюдением врача».

Соня, нервно скомкав листок с инструкцией, запустила его в ближайшую стену. Громко зарычала и распласталась на широкой кровати, с головой зарываясь в бесчисленные мягкие подушки. Страус, ни дать ни взять! Так и лежала бы всю жизнь, ни о чем не думая. Ничего не решая. Известие о беременности повергло в шок. Впрочем, колотило ее до сих пор. Первая реакция оказалась весьма предсказуемой. Избавиться от… проблемы. Пока не поздно. Вернуть жизнь в прежнее русло. И решилась вроде, да только в голове, не переставая, звучал голос Лизы. Как назойливая, заезженная со временем пластинка.

Не торопись, Соня! Время есть! Подумай! Он имеет право знать!

Это начинало злить. К рассудительной, не по годам мудрой подруге она привыкла прислушиваться. Только не сейчас…

В данной ситуации было слишком много «но». На кону стояло очень многое. Отец. Лешик. Макар. А как же сама она? Кто о ней позаботится? Ее в клочья разрывало от противоречий. От творившегося в душе хаоса. Представляя разговор с Гордеевым и его реакцию на новость, едва ли не до крови кусала губы. Уже несколько часов не могла успокоиться и принять взвешенное решение. То сжимала в руках спасительные таблетки, намереваясь выпить. То, корчась от отвращения к себе, отшвыривала их куда подальше. Да и Алексей будто чувствовал неладное. Названивал каждые два часа вместо привычных и оговоренных двух раз в день. Как с цепи сорвался! Каждый шаг был готов контролировать. А разговаривал с ней так ласково, так бесстыдно и горячо, что конечности становились ватными и никчемными. Она начинала все сильнее и сильнее ненавидеть бескрайние просторы страны, так бессовестно разделившие их! Однако время шло… и тратила его девушка впустую.

В который раз проворно вскочила с постели. Игнорируя легкую тошноту и головокружение, направилась к огромному зеркалу, в котором могла разглядеть себя в полный рост. До груди задрала свободный сарафан и внимательно осмотрела все еще плоский животик. Чего ожидала, сама не знала. Да только чем дольше наблюдала, тем сильнее дыхание сбивалось. Уже не одна! Внутри кто-то есть. Совсем маленький и беззащитный. Часть нее. Часть Алексея. Плод ее любви. От этой мысли сжалась вся в комок. И вроде бы лето. Жара стоит. А по спине мураши табунами! Преодолевая сильнейшее волнение, движимая любопытством, Соня приложила дрожащую ладонь к самому низу. Едва не отдернула. От исходившего тепла опалилась. Что-то произошло с ней в тот момент. Ощущения были странными. Словно она молчаливый церковный колокол, по которому со всей силы заехали молотком. Чтобы заставить петь. Чтобы пробудить к жизни. Наполнившая сердце нежность выбила воздух из легких. Подняла до космических вершин и спустила на грешную землю. Алмазова никогда ранее не испытывала ничего подобного. Ни к кому! Даже к Гордееву. Это обезоруживало. Оголяло нутро. Заставляло взглянуть со стороны на свою истинную суть. Из глаз хлынули неконтролируемые слезы. Неужели вот так мать и любит свое дитя? Или это жалкая сотая часть от материнского инстинкта, и все будет гораздо сильнее? Одно она теперь знала наверняка. Даже вслух это произнесла, глядя в глаза собственному отражению.

— Не смогу…