Мужчина оставил кольцо в покое. Его пальцы замерли.

— Знал.

Словно удар в солнечное сплетение. Ни вдохнуть, ни выдохнуть!

— Близко?

— Близко.

Теперь ее просто трясло!

Сначала Зарутский. Теперь...

— Я помню ваши... шрамы, — голос срывался. — Ваше лицо, хоть оно и изменилось со временем. Я вспомнила! Вы держали меня на руках. На руках!

— А что, не должен был?

Она едва расслышала его голос сквозь шум собственного пульса.

— Разве это ответ?! — возмутилась. — Вы хоть понимаете, что творится сейчас в моей голове? У меня столько...

Мужчина очень быстро и бесшумно оказался рядом.

Для своих лет он двигался невероятно. Мягко приподнял ее подбородок:

— Тише, котёнок! У меня есть ответы на все твои вопросы. Но цена правды очень велика. Многое на кону. Мне нужно хорошенько все обдумать.

— Я могу надеяться, что в конечном итоге узнаю правду?

— Если я приму решение в твою пользу...

— Так примите же его!

— Повторюсь, а ты услышь – цена будет высока. Чудовищно высока! Не думаю, что ты к этому готова.

— Готова!

— Постарайся держать язык за зубами, — услышав приближающиеся шаги жены и сына, Аркадий Михайлович вернулся на свое место. — О нашем разговоре никто не должен знать. Ни одна живая душа!

Глава 71

— Я хочу сдохнуть! — эмоционально описывала свое состояние Алмазова, обиженно пыхтя в трубку телефона. — А прошла только неделя!

— Да уж…

Лиза слушала подругу вполуха. Не могла сосредоточиться. Боясь потерять нить разговора, то тут, то там вставляла нейтральные, ничего не значащие фразы. Однако, мысли ее были далеки. После личного знакомства с Аркадием Михайловичем и Макаром Зарутским она вообще стала очень раздражительной и слишком дерганой. Многие вещи не давали ей покоя. Особенно близость матери с обоими мужчинами. Как такое возможно? С одной стороны, они могли быть просто друзьями, но Макар очень четко сформулировал и высказал свое отношение к ее маме. Впрочем, как и Аркадий Михайлович. Вспоминая последнего, ей вообще хотелось рвать на себе волосы. Появилась навязчивая идея, что тот изменял своей жене – и не с кем-нибудь, а с ее горячо любимой мамой. Как вообще можно изменять такой потрясающей женщине, как Мария Петровна? Воображение – страшная вещь. Иногда оно заводит в тупик. Стоило ей представить, что они с Дмитрием по воле рока могли оказаться родственниками, как появлялись рвотные позывы из-за отвращения к себе. Она не была сверхрелигиозным человеком, но даже сотая доля такой вероятности казалась пределом. Извращением. Становилось дурно. Лиза никого не хотела видеть. Даже друзей. У нее пропал аппетит – почти ничего не ела. Спала плохо. Тревожно. Начала шарахаться от прикосновений Похомова. Избегала близости с ним. Всякий раз, перехватывая на себе удивленные, а временами настороженные взгляды Дмитрия, отшучивалась. Сваливала причину своего состояния на банальный ПМС. Мужчина хоть и не верил, объяснений не требовал. Лишь понимающе кивал и удалялся. Молча! Словно боялся сорваться и всыпать ей по первое число. За вранье! В такие моменты Лизавета держалась из последних сил, чтобы не сболтнуть лишнего. Ведь Аркадий Михайлович попросил молчать. Вот только… как долго?

— Как, по-твоему, я протяну целых четыре месяца? — вернул к реальности голос Сони. — Когда он так далеко, все в жизни теряет смысл. Становится серым. И унылым.

— Это ужасно…

— Конечно, ужасно! Я не в состоянии покинуть его кровать.

— Почему?

— Она хранит его запах! Вот почему! Он будто приковал меня к ней.

— Он не имел права…

— Вот именно! Он не имел права уезжать так далеко. Бросать меня! Теперь совершенно нечем заняться! Андрей пропадает где-то целыми днями. Подозреваю, что с Соколовской. А я только ем и сплю! Скоро разнесет до размеров бегемота!

— Ага…

Раздалось странное шебуршание. Карповой даже пришлось убрать телефон от уха.

— Черт побери! — взвизгнула девушка. — Лизка, я растолстела, как корова!

Она живо представила Соню, рассматривающую себя скептическим взглядом в ближайшее зеркало.

— Не выдумывай.

— Клянусь! Видела бы ты мои щеки!

Лизавета сокрушенно вздохнула:

— Сама же говоришь – ем и сплю. Меняй режим дня. Сжигай калории.

— Легко сказать! А если я хочу есть… и спать?

— Соня, если…

— А-а-а!

Лиза испуганно вздрогнула от вопля подруги, едва удержав телефонную трубку дрожащими пальцами.

— Что случилось? Соня? Ты слышишь меня? Соня!

Через несколько напряженных секунд молчания девушка ответила:

— Катастрофа! Лизка… я не могу влезть в свои шорты! Черт! Лешик обожает их. Он их обожает! Еще две недели назад все было в порядке. А теперь еле натянула джинсы на свой зад! Заметь, не застегнула. Натянула! До пуговицы сантиметров пять!

Карпова, не доверяя ногам, присела на край дивана. Облегченно прикрыла глаза.