И валькирия мощно рванулась вверх с одного колена. Один из бабуинов намертво вцепился клыками в ее трапециевидную мышцу. Другой обхватил лапами ногу и рвал бедро. Она бросила и щит, и дубинку, и своими огромными, покрытыми шрамами ручищами намертво сгребла остальных двух тварей за конечности. И в этой бешеной сцепке рванула прямо ко мне.

Щупальца и Эмилио с размаху врезались в меня, буквально швырнув по воздуху назад.

Медведь ласточкой сиганула следом, увлекая за собой абсолютно все живые сосуды Таящегося, что еще оставались на поле боя.

И мы все сразу же рухнули в ледяную воду.

Одно из щупалец Таящегося мгновенно обвилось вокруг моей шеи и намертво сжалось, а второе облепило голову, закрыв один глаз, и принялось настырно лезть в рот.

Эмилио с диким воплем обеими руками вцепился в мои волосы, силой утягивая голову под воду.

Тошнотворное присутствие демона, пытавшегося проникнуть в меня, было ошеломляющим. Не будь мое горло пережато мертвой хваткой, меня бы тут же вывернуло наизнанку. Насчет тошноты я не шучу — ощущение было такое, словно меня вываляли в нечистотах, и больше всего на свете хотелось отмыться.

При всем при этом мне стоило огромных усилий не заулыбаться во весь рот.

Потому что мы оказались именно там, где я хотел, чтобы мы все оказались.

Понимаете, я не просто Чародей Чикаго. И не просто Рыцарь Зимнего двора. И не просто владелец Крепости Мерлина. И не только ходячий генератор сарказма, и непревзойденный танцор бальных танцев.

Я — Страж Духоприюта.

Духоприют - это остров на озере Мичиган. Сверхъестественная тюрьма строгого режима для самых жутких, мерзких, порочных и неописуемо опасных тварей, которые когда-либо сеяли хаос в древнем мире. Как Страж острова, я управляю этой тюрьмой. В моей власти решать, кого из заключенных выпускать на волю (если вообще выпускать).

И именно я решаю, кто туда сядет.

Я погрузился в ледяную воду, ощущая холод скорее как волну возбуждения, чем как ощущение.

И тут с востока по воде пронесся стремительный изумрудно-золотой свет.

Сам Духоприют, его дух, его genius loci — был приведен в боевую готовность заранее. Он стоял на стреме и ждал моего сигнала. Две точки света, похожие на светящиеся глаза какого-то колоссального океанского чудовища, приближались на бешеной скорости, гоня перед собой мощную волну гидравлического давления.

Сердце колотилось как сумасшедшее, голову распирало от нехватки воздуха, а перед глазами уже поплыли красные круги — удавка Таящегося делала свое дело. Из последних сил я вскинул руки, мертвой хваткой вцепился в петлю на шее и в кончик отростка, рвущегося мне в рот.

И в этот момент Таящийся, похоже, наконец-то прочухал, что запахло жареным.

Хватка на моей шее резко ослабла. Змееподобная хрень на моей голове попыталась дать задний ход и соскользнуть. Эмилио тут же выпустил мои волосы, и сквозь толщу воды я услышал, как он отчаянно пытается вынырнуть и уплыть подальше.

Но я лишь крепче сжал пальцы на щупальцах, буквально впиваясь в них ногтями.

Два огромных светящихся глаза взорвались мириадами люминесцентных, полупрозрачных, извивающихся корней из чистой магической энергии. Они прошили воду насквозь, оплетая и связывая всех, кто барахтался в этой куче-мале.

Магические корни тугими кольцами обвили оба щупальца, что я удерживал, и из них вылезли крошечные светящиеся шипы, впиваясь в губчатую субстанцию, поглощая и сминая их так же легко, как удав заглатывает испуганного кролика. Другие корни пронзили паникующих одержимых бабуинов, когда они метались, пытаясь вырваться из хватки Духоприюта, но корни безжалостно разрывали их физические оболочки на куски, пока новые и новые светящиеся плети намертво вязали щупальца Таящегося, которые жили внутри них.

Я начал грести ногами к поверхности, наблюдая, как все новые извивающиеся, светящиеся корни спеленали руки и ноги Эмилио, растянув его живым крестом, а другие вонзились в рот, принудительно раскрывая его, и выдрали из него еще одну извивающуюся, губчатую массу, которая окрашивала воду вокруг себя красными облаками крови.

При этом другие корни острова аккуратно обвили Медведь и принялись мягко толкать ее вверх, к поверхности озера.

Я вынырнул, со свистом выплюнул воду через саднящее горло и отчаянно заболтал ногами, чтобы оставаться на плаву в своем тяжелом плаще и одежде, и задыхаясь, обратился к духу острова. «Альфред! Тащи Медведь и смертного ко мне!»

Мне удалось подобраться достаточно близко к берегу, чтобы нащупать ногой камень. Я подтянулся, прижавшись к бетонному парапету дорожки, с которой мы только что ухнули в воду. Потом сделал еще пару глубоких вдохов, протянул руку и перехватил ладонь Медведь. Я тащил ее на каменный уступ под собой, пока она сама не обрела опору под ногами.

В этот момент светящиеся корни приволокли по воде Эмилио. Я сцапал его за длинную косу и вытянул к нам. Он кашлял, задыхался и издавал полные паники звуки, пока его дрожащие ладони слабо хлопали по губам и животу: «Нет! Нет, нет, нет, нет, нет! Вернись!»