«Это ужасно», — кисло отозвался он, защелкивая крышку. «Серебро? Серьезно? У меня не будет отравления металлами?»

«Серебро — одна из тех вещей, которые не уживаются со сверхъестественным злом», — заметил я. «Оно достаточно чистое, так что с тобой все будет в порядке. Его все время лепят на изысканные торты и прочее».

Трипп покачал головой. «М-да. Богатеи».

«Сейчас три», — сказал я. «Значит, пьешь каждые три часа. В шесть, девять, двенадцать и так далее. Усек?»

«Угу». Он вздохнул. «Усек».

«Хорошо», — кивнул я. «Помнишь план?»

«Да, ты хочешь, чтобы я притворился тупым», — сказал он.

«Нет», — терпеливо поправил я. «Тупо — это пытаться провернуть финансовую аферу перед носом одного из самых прошаренных аналитиков по мошенничеству в Чикаго. В городе, который славится изобилием и изощренностью этих самых финансовых махинаций».

«И насколько она хороша, если тут творится столько всего?» — усомнился Трипп.

«Чем больше такого происходит, тем труднее все отследить и доказать, а не проще», — отрезал я. «Макс знает, о чем говорит. Он сказал, что она — акула. Так что не надо прыгать к ней в бассейн и проверять, укусит она или нет».

«Говорить правду». Трипп покачал головой. «Ага, много хорошего мне это принесло».

Я скрестил руки на груди и прислонился к стене. Некоторое время я просто смотрел на Триппа, а потом сказал: «Правду говорят не для того, чтобы получить от людей желаемое. Ты же в курсе, да?»

«А зачем еще это делать?» — спросил он.

«Потому что это основа искреннего человеческого общения», — ответил я. «Подлинного сотрудничества».

«Люди сотрудничают только тогда, когда им это выгодно», — отрезал Трипп. «Уж это-то я знаю точно».

Я глубоко вздохнул и напомнил себе, откуда он взялся. Когда-то я и сам рассуждал не сильно иначе. Конечно, мне было лет семнадцать, но жизнь меня тоже не особо баловала. «Там, где ты ошивался — да», — согласился я. «Но ты ведь пытаешься это изменить. Так?»

Он нахмурился, вертя в руках бутылку. «Ну... типа того».

«Слушай, парень», — сказал я. «Навыки, которые нужны, чтобы быть мошенником, не те же, что нужны, чтобы вырваться из этого мира. А навыки, которые нужны, чтобы продвигаться в новом мире, не те же, что помогли тебе в него попасть».

«И что это должно значить?»

«Это значит, что тебе многому придется научиться», — сказал я. «И начинается все с честности».

«Не догоняю, как это мне поможет, если я не буду «втирать» этой дамочке из налоговой».

«Потому что на своей должности она наслушалась всякого и на дух не переносит лапшу на ушах», — ответил я. «Попробуешь скормить ей ту же байку, что и Максу — она тебя в порошок сотрет и глазом не моргнет. А если скажешь правду...»

«То она сделает это в два раза быстрее», — вставил Трипп.

«Возможно», — согласился я, кивая. «А возможно, она воспримет тебя как человека. Возможно, захочет пойти навстречу. И вместо того, чтобы доказывать, что на тебя пора заводить дело, она поможет тебе выпутаться».

«Какого черта ей это делать?»

«Потому что ты был с ней честен», — сказал я. «Поэтому нормальных людей и называют «правильными».

Трипп поморщился. «И все, что мне нужно сделать, — это просто сказать правду?»

«Черта с два», — осадил я его. «Это далеко не все. Но это то, с чего ты обязан начать, иначе нам не на чем будет строить защиту».

Он покачал головой. «Мне это все равно кажется плохой идеей».

«Вчера ты бы не дожил до обеда, если бы не моя помощь», — напомнил я. «Куда уж хуже?»

«Да уж». Он вздохнул. «Наверное, приехали».

Лично я не был уверен, что говорить правду только в качестве последнего, «апокалиптического» средства — это продуктивный подход, но раз уж он собрался это делать, я решил, что Трипп делает первые робкие шаги в верном направлении.

Дверь библиотеки открылась, и вошли Медведь и Фитц.

Медведь была в своей привычной косухе и джинсах. Через плечо у нее висела сумка, в которой наверняка лежали парочка крупнокалиберных револьверов, или ножи, пригодные для рубки телеграфных столбов, или, возможно, гранаты. Валькирия была эклектична в вопросах насилия.

Фитц облачился в окровавленный костюм и рубашку Триппа. Вещи были ему велики, отчего пацан казался словно немного сдувшимся. В руках он сжимал свой свежевыструганный магический посох; вид у него был дерганый, а лицо — слегка зеленоватое.

«Шикарно выглядишь, парень», — подбодрил я Фитца. «Как самочувствие?»

«Нервничаю», — честно признался он. «Я бы лучше надел свою кожанку».

«Ничего не поделаешь. Костюм — залог успеха нашего плана. Почитал про Таящегося?» Я одолжил ему ту книгу.

«Ага», — кивнул он. «Звучит жутко. Он может вселяться во все живое и быть в нескольких местах одновременно? Это какой-то бред, Гарри».