"Это было создано с помощью Клинка Заклинателя. Та же магия заключена и в твоем мече, и в Зубе Кракена. Каландра считает, что все проклятые демоном клинки имеют некий магический резонанс. Их способности различны, но она считает, что, если высвободить их силу, чары, связывающие эту картину, узнают нас и позволят войти".

"Она права?" спросил Гайм у Лакората, который ответил без обычного для него юмора.

Да, к сожалению, она права. Но я бы усомнился в мудрости такого решения, мой повелитель. Как он сказал, то, что скрывается в этой штуке, реально. Битва будет столь же смертоносной, как и тогда, когда ты сражался в ней.

"Я пережил это тогда. Переживу и сейчас".

Тогда ты был другим. Кроме того, выжить в битве - это одно, а выжить в молодости - совсем другое.

Взгляд Гайма снова неотвратимо скользнул к центральной фигуре картины. Ему хотелось думать об этом человеке как о неузнаваемом, уродливом, всеми забытом монстре, которым он больше не был. Но он так хорошо помнил все это и знал, что его действия в тот день, хотя и усиленные магией меча, были продиктованы не чем иным, как желанием человеческой души отомстить. Это могло бы показаться дикостью, но Гайм помнил странное спокойствие, наступившее после того, как атака Двенадцати прорвала строй армии Церкви, и он бросился в гущу их незащищенных рядов. Каждый удар меча был смертельным и ужасным по разрушениям, которые он оставлял после себя, но это было контролируемое разрушение. Это был Гайм Разрушитель в своем расцвете сил, радующийся кульминации возмездия.

Дурак, подумал он, вглядываясь в свои черты, запечатленные благодаря непревзойденному мастерству Темезии в виде сияющей, забрызганной кровью маски человека, вознамерившегося выполнить давно задуманное. Ты пролил океан крови, чтобы получить королевство, которого никогда не хотел, и все ради того, чтобы уничтожить то, что не могло умереть.

"Как это делается?" - спросил он, потянувшись через плечо, чтобы достать меч. Клинок уже приобрел ровное свечение, которое стало еще интенсивнее, когда Гайм направил его на картину.

"Каландра знает различные заклинания, которые могут сработать", - сказал Лексий. "Древние слова силы..."

О, плевать на это! воскликнул Лакорат, и меч его вспыхнул от досады. Слова - всего лишь театр для легковерных смертных. Скажи этой чересчур образованной сучке, чтобы она просто сосредоточилась на своем намерении. Магия, связывающая нас с этими металлическими тюрьмами, сделает все остальное.

"Он говорит..." начал Гайм, но Лексий его перебил.

"Она слышала, что он сказал", Ученый с явным неодобрением посмотрел на меч Гайма. "Демону следует научиться держать язык за зубами. Моя жена не из тех, кто умеет прощать".

Я тоже, озабоченно пробормотал Лакорат, и Гайм изменил угол наклона клинка, почувствовав, что внимание демона переключилось на картину. Меч начал пульсировать в ровном, нарастающем ритме. Наступила короткая пауза, прежде чем Зуб Кракена начал делать то же самое. Вскоре пульсации стали синхронными, и Гайм почувствовал неприятный зуд на коже и пощипывание волос, что говорило о накоплении магической силы. Так продолжалось несколько секунд, пока все полотно перед ними не окрасилось в ярко-синий цвет.

Меч задрожал в руках Гайма, и он крепче сжал рукоять, когда лезвие потянулось к огромному мерцающему прямоугольнику. Он чувствовал и видел связь между мечами и картиной - заряженные, дугообразные линии силы, связывающие их, словно постоянно меняющаяся паутина.

Сейчас, мой повелитель, произнес Лакорат, и меч задрожал еще сильнее, когда в мерцании появилась темная вертикальная линия, вскоре расширившаяся до овала, достаточно широкого, чтобы вместить человека. Нужно действовать быстро, предупредил демон. С одним клинком этот портал не будет держаться вечно.

Гайму пришлось подавить отвращение, когда звуки и зловоние битвы проникли через портал и обрушились на него. Он увидел множество фигур, которые боролись и умирали. К счастью, Лакорат и Каландра хорошо применили свою магию, обеспечив ему прямой путь к двум завернутым в саван трупам. И все же он колебался. Трусость была редкостью в его жизни, но он никогда не был застрахован от ее искушений.

Какая от этого польза? она нашептывала ему знакомым соблазнительным шепотом. У тебя есть вся информация, которую ты можешь почерпнуть из этого места. Зачем рисковать ради обещания, данного тому, кто рожден в столь развращенной касте?

"Я дал слово, - процедил он в ответ, стиснув зубы и вызывая ярость, чтобы подкрепить свои упреки. "У меня больше ничего не осталось в этом мире. Должно же оно хоть чего-то стоить".