"Милорд!" предупреждающе крикнул Лексий, бросаясь к Гайму с поднятым к небу Зубом Кракена. Молния сорвалась с клинка и окутала опускающегося бронзового орла, превратив его крылья в расплавленные обрубки, после чего тот рухнул на площадь в облаке осколков камня.

Пронзительный и отчаянный крик, безошибочно исходивший из женского горла, привлек внимание Гайма. Он надеялся найти Орсену, хотя ему казалось маловероятным, чтобы из ее уст исходил столь неистовый звук, и разочарованно выругался, увидев Ультрию Муницию Беллузи. Она лежала на спине, отчаянно отбиваясь от надвигающейся на нее высокой статуи, изысканное черное платье сковывало ее движения. Вокруг нее валялись убитые или искалеченные тела ее сопровождающих, у большинства из которых были раздроблены черепа.

Бронзовая фигура представляла собой высокого мужчину, облаченного в официальные одежды древней валькеринской аристократии. Гайм узнал его как изображение философа Гетрика, автора "Песен Разума", на которых была основана большая часть законов Вечного города.Эта версия великого человека держала в руках свиток, который он использовал как дубинку, неоднократно пытаясь обрушить его на Ультрию. Несмотря на стягивающие ее юбки и лиф, Муниция проявляла удивительную ловкость, изворачиваясь, чтобы избежать ударов. Губы статуи Гетрика шевелились, пока он размахивал свитком, а на лице застыло выражение благочестивого осуждения. Слов было не разобрать, поскольку эти ожившие чучела, похоже, не имели голоса, но Гайм подозревал, что известный своей суровостью Гетрик нашел много поводов для критики Муниции.

Пусть эта скучная сука сдохнет, мой повелитель, посоветовал Лакорат. Боль все равно скоро доведет ее до самоубийства.

Гайм почувствовал острое искушение последовать указаниям демона. Чем он обязан этой женщине? Этому живому памятнику бессмысленного тщеславия? К действию его подтолкнул образ его молодого "я" - исполненное ненависти, все еще не насытившееся лицо Разрушителя. Тот человек наверняка стоял бы и смотрел, как умирает Ультрия, возможно, даже забавлялся бы в этот момент, ибо такова была заслуженная участь тех, кто был достаточно неразумен, чтобы угрожать ему.

Бросившись вперед, Гайм криком привлек внимание статуи, и меч взметнулся в ослепительном взмахе. Лезвие оставило диагональный порез от бедра Гетрика до плеча. Философ моргнул, нахмурив брови в мрачном осуждении, прежде чем две его части разъехались в стороны. Оживление покинуло металл, когда сегменты распались, и Гайм пришел к выводу, что для поддержания подобия жизни этим вещам требуется целостность.

"Я..." начала Муниция, неуверенно поднимаясь на ноги. Она запнулась и замолчала, когда Гайм уставился в пустые прорези ее маски. Собиралась ли она поблагодарить его? Если да, то, похоже, она была не в состоянии произнести эти слова. Ему пришло в голову, что за все время своего бессмысленного существования эта женщина никогда никого ни за что не благодарила.

Как неблагодарно, заметил Лакорат. Позволь мне попробовать ее, мой повелитель. Мне любопытно узнать, как вся эта магия влияет на кровь смертных. Среди всего этого никто не заметит.

"Я предлагаю Вам вернуться в свой дом, Ультрия, - кинул Гайм Муниции, поворачиваясь к ней спиной. "Сейчас на площади небезопасно".

Осматривая место происшествия, он увидел, что статуи, в основном исчерпавшие свой запас жертв, столпились вокруг основания памятника Первому Проклятию, создавая подвижный бронзовый барьер. За ним Гайм увидел мерцающее свечение, которое говорило о действии демонической магии.

"Ангелы", - вздохнул Лексий, осознав это. "Она и их вырезала".

Гайм заметил, что взгляд ученого прикован к спирали из деревянных фигур, которые составляли Первое Проклятие. Пока он смотрел, свечение у основания монумента изменилось, превратившись в поднимающуюся паутину извилистых спиралей, которые обвивались вокруг взаимосвязанных изображений обитателей Вечной Равнины. Как только сияние касалось каждого из них, он оживал: из деревянной плоти сыпались щепки, и он начинал бороться в узах, связывавших их друг с другом.

"Не думаю, что она довольствуется только уничтожением Эксултии", - заметил Лексий. "Если она обрушит это на город..."

Не нуждаясь в дальнейших пояснениях, Гайм поднял меч и двинулся вперед. "Мы с Лексием проделаем дыру", - сказал он Ищейке. "Будь готова".

Он кивнул Лексию, и ученый направил Зуб Кракена на стену статуй, из него с треском вырвалась молния. Гайм увидел, как олень и медведь мгновенно превратились в шлак, и бросился бежать, сбив с ног плачущую старуху, которая бросилась на него с острыми, как клыки, зубами, в то время как бронзовые слезы текли по ее щекам.

Статуи сомкнули ряды в ответ на его атаку, меч сеял хаос среди стены металлической плоти, в то время как Лексий вызывал залп молний. Воздух сгустился от дыма горящей бронзы, миазмы освещались сиянием клинка и свечением Зуба Кракена, пока, наконец, они не прошли.