Колдун умолк, когда внезапный, яростный порыв ветра пронесся по узкому проходу улицы. Коричневатый туман мгновенно рассеялся, открыв взору человека, который, шатаясь, направлялся к ним, его ноги спотыкались о булыжники, из-за чего он то и дело натыкался на стены. Хотя его лицо было скрыто тенью, Гайм без труда узнал стройную фигуру Лорвета. Свирепый ветер, несомненно, созданный рукой друида, мгновенно вызвал у Гайма подозрение, заставив его потянуться за мечом через плечо. Однако звук голоса Лорвета, полного боли, но в то же время предостерегающего, заставил его остановиться.

"Бегите, ваша милость!" - воскликнул друид и, пошатываясь, остановился в дюжине шагов от него. Он тяжело вздохнул и привалился к дверному косяку, и Гайм увидел его бледное, залитое кровью лицо, когда он вышел из тени. "Они идут..." прохрипел Лорвет, когда Гайм бросился к нему и успел подхватить, прежде чем тот сполз на булыжники.

"Кто?" потребовал Гайм, и друид задрожал в его руках. Он чувствовал теплую влагу сквозь одежду Лорвета, а белизна его кожи говорила о том, что из человека быстро вытекает его жизненная сила.

"Алхимики..." Произнес Лорвет голосом, от боли понизившимся до шепота, сумев выдавить улыбку, прежде чем свет начал угасать в его глазах. "Я же говорил тебе… Я расплачиваюсь со своими долгами, ваша милость".

"Будьте наготове!" рявкнул Гайм, поднимаясь и вынимая меч из ножен. "На нас напали!"

Его слова заставили двух стражников Орсены броситься к своей госпоже. За ними Ищейка достала из колчана стрелу, устремив взгляд на водосточные трубы. Гайм начал было следовать ее примеру, но остановился, когда что-то с тяжелым металлическим стуком упало на булыжники рядом с тележкой с органом. У него оставалось время в полной мере и с ужасом оценить его природу: шипастый железный шар размером с дыню, из которого торчал короткий черный шнур. В последний раз он видел подобное устройство в Проклятии. Тот тоже был работой алхимика, и Гайм с ужасающей ясностью вспомнил, с какой легкостью он превратил голову чудовищной змеи в облако кровавого пара. Он с бессильным ужасом наблюдал, как шнур этого устройства вспыхивает ярким клубком искр, стремительно сгорая до самого основания.

Глава седьмая Два потерянных клинка

"Назад!" крикнул Гайм Лукарни и Орсене, которые все еще стояли в растерянной неподвижности рядом с повозкой. Стражники Ультрии были уже почти рядом с ней, протягивая руки, чтобы оттащить ее, но слишком поздно и слишком близко, чтобы избежать последствий того, что произошло дальше.

Гайм вскинул руки к лицу за мгновение до того, как зрение заволокла ослепительная вспышка. Он почувствовал, как его ноги оторвались от булыжной мостовой, когда взрыв отбросил его прочь, словно гигант, прихлопнувший муху. Узость улицы скорее усилила, чем приглушила действие устройства, и его подбросило вверх, как горошину в соломинке. Он кувыркался, отскакивая от стен, пока удачно расположенная ниша не заставила его болезненно остановиться.

Оказаться обездвиженным от шока было непривычно и, как оказалось, совсем не по душе. Поначалу все, на что он был способен, - это слабо сгибать пальцы и моргать слезящимися глазами, которые видели только бледное пятно.

Вставай, мой повелитель, звал Лакорат слегка настойчивым, но в то же время предупреждающим тоном. Сейчас не время предаваться лени.

Сквозь клубящуюся дымку, застилавшую зрение, Гайм различил неясные очертания фигуры, спрыгнувшей на землю неподалеку от него. спрыгнувшей на землю неподалеку от него. Яростно моргая, он сумел достаточно прояснить зрение, чтобы разглядеть худощавого человека, который, осторожно приседая, двигался к нему. На голове у него был капюшон, а лицо закрывал черный хлопковый шарф.

"Осторожно", - произнес голос. Взгляд Гайма метнулся к другой фигуре, спускавшейся с крыш неподалеку. Он был одет почти так же, как и его спутник, хотя и не проявлял особого желания приближаться к неподвижной фигуре Гайма. В одной руке он также сжимал шар с железными шипами, а в другой - дымящуюся свечу.

"Он еще не умер", - сказал он, с закрытым капюшоном лицом настороженно наблюдая за окутанной дымом улицей. Из дыма до Гайма доносились крики, уменьшающиеся, жалобные выражения агонии того, кто был слишком ранен, чтобы кричать. "Нам сказали, что мы не можем взять его, пока он не умрет".

"Тогда давай ускорим процесс", - пробормотал первый бандит, доставая из-за пояса кинжал. Он протянул руку, чтобы схватить Гайма за подбородок и приподнять его, обнажая горло. С губ Гайма потекла слюна, когда он застонал от усилия поднять руки, но ему ничего не удалось сделать, кроме как безуспешно бить по руке человека в капюшоне, в которой был нож.

"Думал, будет посложнее, - сказал убийца, холодное прикосновение лезвия коснулось кожи Гайма, - за то, что они нам платят..."