Они последовали за Ультрией через лабиринт статуй, и Гайм то и дело ловил себя на том, что его взгляд прикован к великолепию выставленных экспонатов. Одна фигура была особенно восхитительна: массивный бронзовый тигр, оскаливший зубы в ответ на какую-то невидимую угрозу. Он узнал в этом животном снежного тигра по длине зубов и меху, воссозданному, как ему показалось, с помощью неестественного переплетения множества металлических нитей, застывших в момент бедствия зверя. Его свирепость была такой грубой и убедительной, что Гайм послал вопросительную мысль Лакорату, который ответил с оттенком приглушенного недоумения.

Запах демона сохраняется, но его источник скрыт. Возможно, он находится внутри этого животного или в любом из других. Пока он не решит проявить себя, узнать это невозможно.

"Темезия был не только скульптором, но и художником", - говорила Орсена, когда они шли к дальней стене галереи. Здесь был выставлен ряд картин, большинство из которых впечатляли своей шириной и высотой, но одна была скромнее - около шести футов в высоту. Все остальные картины представляли собой панорамные сцены, изображающие многочисленные фигуры на фоне различных пейзажей, но на этой картине был только один сюжет.

"Автопортрет, я полагаю", - заметил Лексий, его глаза мигали за линзами, окидывая полотно критическим взглядом. Женщина, которая смотрела на них, изображена в натуральную величину, одета в простое платье из темно-синего хлопка. Свет, очерчивавший ее фигуру, исходил от единственной лампы, расположенной где-то за краем холста, а это означало, что большая часть картины состояла из размытых теней. Женщина сжимала в одной руке связку кистей и смотрела на Гайма с видом человека, занятого напряженным изучением. Цвет лица у нее был светло-оливковый, типичный для этого региона, а волосы представляли собой каскад растрепанных черных кудрей. При взгляде на серьезный, хмурый овал ее лица Гайм вспомнил снежного тигра, почувствовав в нем что-то хищное.

"Действительно, - подтвердила Орсена, обращаясь к Лексию. "Это ее единственный портрет. Большинство из того, что вы видите в этой галерее, появилось непосредственно в ее воображении. Отец поручил ей начать работу над серией скульптур, изображающих семью Карваро, начиная, собственно, с меня. Однако она исчезла до того, как должна была приступить к работе. Иногда я думаю, не сбежала ли она потому, что его заказы показались ей слишком сковывающими. Должно быть, художнику тяжело, когда его заставляют создавать то, что не является плодом его собственной страсти".

Гайм продолжал смотреть на портрет, не в силах отвести взгляд, пока настойчивая вибрация от меча не перевела его взгляд на огромную картину, висевшую рядом с ним. Не будучи человеком, склонным к выражению шока, он все же не смог сдержать резкого вздоха, вырвавшегося из его губ, когда сцена на полотне предстала перед ним во всей красе. Он отступил от нее, испытывая сильное желание повернуться и убежать, но обнаружил, что попал в ловушку, открывшуюся его взору.

"Ее не могло там быть", - выдохнул он, сердце бешено колотилось, а на лбу выступили капельки холодного пота. "Это невозможно".

"Паломник?" Ищейка подошла к нему, озабоченно вскинув брови. Она потянулась, чтобы коснуться его руки, но он тут же отпрянул. Он заметил, как беспокойство сменилось тревогой, когда встретился с ней взглядом, и понял, что она увидела то, чего он не показывал ей раньше: настоящий, необузданный страх.

Лексий, казалось, был скорее озадачен, чем встревожен реакцией Гайма, но, когда он наклонился, чтобы рассмотреть надпись "Валькерин" на латунной табличке, прикрепленной к раме картины, то издал тихий вопль понимания. "О", - протянул он.

"Что это?" спросила Ищейка, не отрывая взгляда от Гайма и наблюдая за тем, как он тщетно пытается унять дрожь в руках.

"Победа короля Гайма Разрушителя на поле Святой Мары", - прочитал Лексий с таблички. Он выпрямился и сочувственно посмотрел на Гайма. "Могу ли я предположить, милорд, что это... точное изображение?"

О, я бы сказал, что это так, не так ли, мой повелитель? с веселым восхищением пропел Лакорат. И это удивительно. Все остальные мастера, которые пытались запечатлеть это, всегда занижали количество трупов или заставляли меня уничтожать все Воинство Воскресших демоническим огнем. Темезия, однако, отдает тебе должное за большую часть резни. Интересно, откуда она узнала?

Наконец Гайм оторвал взгляд от полотна, отвернулся и держал глаза закрытыми до тех пор, пока крики умирающих мужчин и женщин не стихли в его ушах, а в ноздри больше не била вонь крови и дерьма.