Когда гости ушли, облегчения Фиби не почувствовала. Ей стало тревожно, словно они унесли с собой настоящую жизнь. Оставшийся пирог. Вальдорфского Ребёнка. Всю жизнь целиком. Она принялась убирать, надеясь, что это вернёт её к себе.

— Мне нравятся дети, — сказала Фиби. И зачем ей понадобилось это говорить? — Просто скучно всё время делать их центром внимания. Это как принести на ужин новую игрушку, смотреть только на неё, говорить только о ней и ждать, что всем остальным это будет интересно.

Муж сперва ничего не сказал. Просто мыл блюдо из-под индейки.

— А по-моему, было весело.

В эту минуту он разлюбил её и полюбил Мию? Это он пытался сказать ей на кухне? Хватит видеть во всём плохое. Просто будь весёлой. Просто говори «косатки».

Сам роман начался только после Дня святого Валентина. Но Фиби знала, что что-то изменилось ещё после Дня благодарения: они перестали прикасаться друг к другу, проходя мимо на кухне. Перестали заниматься сексом, и Фиби пугало, как легко оказалось жить без секса с мужем. Пугало, что ей больше нравится другая его версия — та, которую она создала в своих фантазиях. Об этом муже она думала, когда мастурбировала по утрам. Голова кружилась. Внутри было пусто, но как-то чисто. Порой отсутствие секса ощущалось как отказ от мяса или макарон. Порой она до нелепости собой гордилась.

Но через три месяца она порой так скучала по настоящему мужу, что подходила к дивану и целовала его в губы.

— Простейшее задание, — говорил он, проверяя работы. Был февраль, весенний семестр начался всего несколько недель назад, а они уже страшно его раздражали. На него это было не похоже. — Проанализировать метафору с вороной. Но они всё время понимают её неправильно. Вечно пишут, что ворона — какой-то предвестник смерти, хотя в отрывке ничто на смерть не указывает. Но они ждут от ворон предвестий смерти и не видят, что автор пытается сказать: вороны на самом деле очень любознательные и общительные существа! Вот что мне хочется написать им в работах: вы видите слова на странице? Вы вообще знаете, что такое ворона?

К обеду муж всё ещё так злился из-за ворон, что ему пришлось прерваться и пообедать. Потом решил продолжить проверку в университете: там нужно было закончить кое-какие дела по комиссии. Им с Мией поручили выбрать картины для коридора гуманитарного центра, и ему надо было посмотреть на то, что привезли.

Хотя они договорились встретиться, увидеть Мию в коридоре показалось чудом — так он сказал Фиби во время их первого разговора об измене. Сказал, что сидел дома, проверял работы и чувствовал себя ужасно подавленным из-за всего: своей жизни, их брака, студентов и ворон. А когда они закончили обсуждать картины, домой ему не захотелось. Он спросил Мию, не хочет ли она выпить, и Фиби думает: сказал ли он это так же, как когда-то ей? «Слушай, хочешь пива?»

Хотя к тому времени это уже был виски. Пива муж больше не пил. Он был взрослым мужчиной, профессором и пил только янтарные напитки, пока они обсуждали свои жизни: депрессию Тома, депрессию Фиби, то, как легко впасть в депрессию от чужой депрессии. А когда выпили, пошёл дождь, и это, по его словам, показалось поводом остаться и заказать ещё: ни одному из них не хотелось идти через университетский городок под дождём. И тут муж подумал: а что, если мне вообще больше не надо возвращаться домой? Ему это и правда никогда не приходило в голову, но теперь он не мог перестать об этом думать. Можно просто никогда не вернуться. Начать новую жизнь. Взять за руки женщину напротив и сказать: «Я тебя люблю».

Он сказал, что слова сами вырвались, словно чих, который невозможно удержать. Произнёс — и понял, что это абсолютная правда. Увидел целое будущее с Мией и Вальдорфским Ребёнком. Мия тут же ответила: «Я тебя люблю».

До той минуты ни один из них не знал. Он сказал, что влюбиться в Мию было всё равно что оказаться лягушкой в воде, которую медленно доводят до кипения, и Фиби сказала: «Полагаю, когда ты говоришь об этом с ней, романтическую метафору подбираешь другую?» А он: «Я просто хочу сказать, это происходило медленно, понимаешь, так медленно, что я не заметил». А она: «Но разве лягушка в кипятке — не миф? Она бы не выпрыгнула, она бы простоумерла ». Фиби надеялась, что он подхватит шутку, что вместе они разберут метафору по частям, пока в ней не останется никакого смысла.

— Я люблю её, — снова сказал он.

— Ты любишь то, что у неё есть ребёнок, — сказала Фиби.

— Не всё сводится к этому, Фиби.