Гайм хмыкнул в знак согласия. Гэлвин последовал его совету и взял Иерво под пристальное наблюдение. Однако через несколько часов после полуночи к парню вернулось подобие разума, и он заговорил печальным, но спокойным тоном о товарищах, которых он потерял, и об их многочисленных совместных сражениях. Почувствовав, что он в основном пришел в себя, наблюдатели позволили ему посетить уборную без сопровождения. Оказавшись за занавеской, Иерво быстро достал из сапога спрятанный нож и перерезал себе горло от уха до уха. У Гайма крепла уверенность, что он не последний труп, разбросанный по этой цитадели, но он вполне может оказаться единственным, кто умрет от собственной руки.

"Оставайся на вершине башни, - сказал он, поворачиваясь к Лорвету. "Внимательно наблюдай".

Друид, как ни странно, этим утром был немногословен и ответил лишь коротким кивком. Гайм знал, что его сдержанность вызвана их разговором прошлой ночью. Очевидно, одного упоминания о его друидической проницательности было достаточно, чтобы испортить ему настроение и заставить замолчать.

Гайм поправил перевязь с мечом на груди, прежде чем кивнуть Ищейке. Пока они вдвоем следовали за отрядом Гэлвина, он размышлял о странном осознании того, что меч кажется ему тяжелее, чем когда-либо.

"Пропитан кровью, как и остальные", - сообщила Ищейка, вдавливая пальцы в землю. "Хотя и более старый".

Они потратили целый день на тщательный осмотр леса, куда Гэлвин отправил несчастного Иерво и его друзей, и не нашли никаких тел, но нашли множество свидетельств насильственной смерти. Лес был густым, но в то же время усеянным полянами и бухтами, идущими вдоль берега озера. На полянах стояли многочисленные коттеджи, а в бухтах - небольшие причалы и рыбацкие лодки, покачивающиеся на легкой зыби. Однако от их владельцев не осталось и следа, в то время как коттеджи были завалены осколками посуды и мебели, полы, стены и потолки были покрыты характерными темно-коричневыми пятнами запекшейся крови. Этот участок окровавленной земли был лишь одним из нескольких, обнаруженных Ищейкой. Как и другие, он лежал недалеко от берега, и, за исключением нескольких фрагментов костей или разорванной плоти, трупа найти не удалось.

"Насколько старше?" спросил Гайм, обшаривая глазами окружающие деревья. Он только сейчас осознал, насколько привык к тому, что Лакорат предупреждает его о скрытых опасностях. Лорд Ансельм решил разделить их отряд, чтобы эффективнее прочесывать берег. Это был безрассудный выбор, но Гайм не стал возражать, желая услышать вердикт Ищейки вдали от любопытных ушей Гэлвина.

"Дни". Ищейка поднялась, осматривая землю с той особой сосредоточенностью, которая отличала ее во время охоты. Он предположил, что неизвестный убийца был из рыбацкого поселка, сгрудившегося вокруг узкой бухты в сотне шагов от него. Гайм мог видеть Ансельма, направлявшего своего коня через безмолвные коттеджи вместе с полудюжиной своих людей.

"Пока что это место находится дальше всего от озера, - продолжала Ищейка. "Но не намного. И кровь". Она провела рукой по земле в сторону спокойных вод, видневшихся сквозь заросли сосен и ясеня. "Она всегда образует след на берегу".

"Убили, а потом утащили, чтобы бросить в озеро?" предположил Гайм. "Зачем беспокоиться, если улик преступления так много?"

"Не утащили", - сказала Ищейка, кивнув на углубление в земле в нескольких ярдах от него. "След ноги, один из многих рядом с каждым местом смерти, всегда уходящий в сторону".

Во взгляде, который она устремила на него, было понимание, порожденное общим опытом, который они еще не озвучили вслух. Однако, прежде чем она произнесла слово, которое, как он знал, уже готово было сорваться с ее губ, его прервал пронзительный крик, полный муки, эхом донесшийся со стороны рыбацкого поселка.

Ищейка мгновенно сняла с плеча лук, наложила стрелу на тетиву и, пригнувшись, побежала в сторону поселения, затем остановилась и оглянулась на него, озадаченная тем, что он не последовал за ней. "Паломник?"

Оставь их наедине с тем ужасом, который таится здесь. После смерти лорда Гэлвин будет слишком подавлен горем, чтобы беспокоиться о наших планах. Эти мысли вполне могли бы прозвучать в устах Лакората, но они принадлежали Гайму. Нет, поправил он себя. Интонация этих новых, уродливых предложений была иной, в них слышался хриплый тембр, который он в последний раз слышал, когда столкнулся с тенью своего прежнего "я" в Атерии. Это мысли Разрушителя.

"Паломник!" снова позвала Ищейка, и в ее голосе зазвучали тревожные нотки, когда из поселения донесся еще один крик. По громкости и пронзительности было легко определить, что это предсмертное ржание лошади, звук, который Гайм слышал на многих полях сражений. Застарелые приступы ненависти к себе омрачили его лицо, когда он потянулся, чтобы вытащить Безымянный Клинок, и ровным шагом направился к заливу.

Они нашли первое тело, привалившееся к сараю для уборки мусора рядом с пристанью, - это был один из вооруженных людей Ансельма, с его шеи и лица содрали кожу, обнажив мышцы и кости. Один-единственный неповрежденный глаз безучастно смотрел на них, пока они спешили мимо, привлеченные криками и грохотом оружия к домикам впереди.

Гайм метнулся в просвет между двумя домами, но тут же остановился: что-то спрыгнуло с соломенной крыши и приземлилось на его пути. Он успел лишь мельком увидеть оскаленные зубы на почерневшем лице, два глаза, сверкнувшие зеленым в сгущающихся сумерках, прежде чем тварь бросилась на него.