"Эта миссия - больше всего мое бремя. Если для следующего меча понадобится другая рука, она будет моей".

"Неужели ты думаешь, что сможешь выдержать голоса двух демонов в своей голове?"

"Если я выдерживаю этого, то выдержу что угодно".

Гайм сделал паузу, ожидая язвительного ответа Лакората. Демон, однако, ничего не сказал. Хотя Лакорат и был склонен к длительному молчанию, Гайму показалось, что в этот раз он дулся гораздо дольше обычного. Если что и должно было побудить его к комментариям, так это перспектива разделить с другим демоном занятие смертного разума.

"Подожди, - сказал он, когда Орсена собралась с силами, чтобы сдвинуть крышку. Потянувшись через плечо, Гайм извлек из ножен Безымянный Клинок. Обнаженная сталь поблескивала в свете факелов, но не излучала ни слабого, но настойчивого гула силы, ни какого-либо намека на свечение.

"Она говорила с тобой в последнее время?" - спросил он Орсену, кивнув на Клинок Заклинателя у ее бедра.

"Некоторое время нет", - ответила она. "Я нашла в этом какое-то благословенное облегчение..." Она замолчала, когда до нее начало доходить осознание, вытащила изогнутый короткий меч и осторожно провела рукой по лезвию. "Ничего", - пробормотала она. "Я ничего не чувствую".

"Лексий?" Гайм повернулся к ученому: тот стоял неподалеку, его маленькая фигура была напряжена, а рука дрожала, лежа на рукояти Зуба Кракена.

"Я подумал, - сказал он, с трудом выталкивая слова из горла, несмотря на явное расстройство. "Я подумал, что она... отдыхает".

Взгляд Гайма вернулся к Безымянному Клинку. Это была прекрасная и древняя вещь, острая, как бритва, и идеально сбалансированная, но сейчас она представляла собой не более чем кусок заточенной стали. На его губах зародился смех, но по непонятной причине не смог вылиться в звук. Он так долго мечтал освободиться от голоса, заключенного в этой штуковине, но теперь это ощущение его нервировало. Он всегда ожидал, что этот момент будет похож на освобождение, но вместо этого его охватило неприятное чувство, будто он брошен на произвол судьбы.

"Что такое?" спросила Ищейка, озадаченно глядя на трех своих спутников.

"Похоже, - ответила Орсена, - что наши мечи теперь просто... мечи".

"Артефакт проклятия, наложенного на это место", - размышлял Гайм. "Или какое-то заклинание. Должно быть. Возможно, защита от демонической магии".

"Каландра не демон", - заметил Лексий. Теперь он вытащил Зуб Кракена, держа меч в поднятых руках и рассматривая неподвижный металл.

"Должно быть, в мече сохранился какой-то след от демона, которого она изгнала, - предложил Гайм. "Именно это позволяет ему привязывать к нему душу. Думаю, пока мы остаемся здесь, сила, заключенная в наших мечах, подавляется". Еще одна мысль пришла ему в голову, когда он продолжал созерцать меч в своей руке, меч, который он не мог ни выронить, ни отбросить в сторону, как бы сильно ни старался, вот уже десятилетие за десятилетием.

Закрыв глаза, он сделал глубокий вдох, затем разжал руку.

Ничего. Ни лязга металла о камень, ни прилива радостного возбуждения. Вновь открыв глаза, он увидел, что его рука все еще сжимает рукоять меча. Стиснув зубы, он попытался снова, рука дрожала от усилия разжать пальцы, но безуспешно.

"Демонов и их магию можно заставить замолчать", - вздохнул он, с горечью осознавая это. "Но проклятие, связывающее их с нами, - нет".

"Как такое может быть?" недоумевала Орсена, ее собственный меч все еще был крепко зажат в ее руке, несмотря на отчаянные попытки бросить его.

"Демоны не проклинали себя", - сказал Лексий. "И Каландра тоже. То, что хранит их сущность в этих клинках, было создано другой рукой. На эту магию не действуют те чары, что царят здесь".

Увеличенные глаза ученого светились беспокойством, когда он встретился взглядом с Гаймом, за изогнутыми стеклами его очков показались слезы. "Мы не можем задерживаться в этом замке, милорд. Я не могу лишиться жены. Не во второй раз".

"Этого не будет", - пообещал ему Гайм, убирая в ножны Безымянный Клинок и возвращая свое внимание к саркофагу. "Мы получим то, за чем пришли, и покинем это место со всей поспешностью. Ультрия, - он жестом указал на Орсену, - не возражаешь?"

В основном благодаря нечеловеческой силе Орсены и незначительной помощи Гайма, крышку удалось быстро отодвинуть в сторону, под ней оказались закованные в броню кости. Череп барона Блэкфайра скалился на них пожелтевшими зубами и пустыми глазами под шлемом архаичной конструкции, а на груди, зажатый в ржавых латных рукавицах, покоился меч.

Старые кости и древние доспехи рассыпались, когда Гайм потянулся в гробницу, чтобы вытащить меч из хватки его хозяина. "Обычный рыцарский длинный меч", - разочарованно пробормотал он, извлекая оружие из потрескавшихся кожаных ножен.

"Если магия демонов здесь подавлена, - поинтересовался Лексий, - как мы можем определить, проклят этот меч или нет?"