"Слишком поздно для чего?"

Повернувшись, Гайм обнаружил, что Гэлвин стоит неподалеку. Оруженосец слез с коня, и размягченная дождем земля скрыла звук его приближения. Однако Лакорат, как предположил Гайм, из-за демонических происков не предупредил его о присутствии человека.

"Обряд в Охотничью Луну", - ответил Гайм с вежливой прямотой. "Священный ритуал ее народа, который можно пройти только в конце пути".

"Кто такая Экири?" - продолжал упорствовать явно неубежденный Гэлвин. Он подошел ближе, сжимая рукоять меча, и лицо его потемнело от растущего подозрения.

"Один из богов-заклинателей зверей". Вопиющая ложь, поскольку люди Ищейки, как правило, категорически возражали против поклонения какому-либо богу. "Она надеется задобрить их удачной охотой".

"У вас искусный язык, когда дело доходит до лжи, капитан". Характер Гэлвина проявился в резком тоне его голоса и непоколебимом взгляде. "Но не принимайте меня за низкорожденного болвана. Какова ваша истинная цель? Я видел кошельки, которые носит ваша банда. Вам не нужны богатства, и готов поспорить, что ученый и та высокородная женщина никогда в жизни не были солдатами. Вы такая же банда наемников, как я - разбойник".

Гайм обвел жестом безмолвный пейзаж. "Но ваш господин, которому вы так преданы, по-прежнему остро нуждается в мечах. Сейчас больше, чем когда-либо. И если вы этого не видите, то вы просто болван".

Губы Гэлвина дрогнули, сдерживая рычание, а глаза метнулись к Ансельму. Рыцарь был занят тем, что подбадривал своих солдат, махая им в сторону крепости и сердечно восклицая: "Еще миля или две, и мы устроим пир, а, ребята?"

"Я не потерплю никакой угрозы для него", - проворчал Гэлвин. "Какова бы ни была истинная причина вашего прихода сюда, если это хоть как-то угрожает ему, знайте, что я убью вас, капитан".

Обычно в этот момент Лакорат радостно предлагал совершить кровавое убийство, но он либо не чувствовал угрозы в оруженосце, либо счел противостояние ниже своего достоинства. Такое иногда случалось. Когда демону становилось скучно или он отвлекался на свои обширные воспоминания, заботы смертных становились утомительными и недостойными комментариев.

Гайма обещание Гэлвина ничуть не обеспокоило. Прошло уже больше лет, чем он мог сосчитать, с тех пор как он боялся человеческого насилия. "Что между вами?" - спросил он, переводя взгляд с рыцаря на раскрасневшегося оруженосца. "Вы были друзьями в детстве? Возможно, сын замкового поваренка, который стал товарищем по играм наследника лорда? Это вас и связало?"

"Нас связала битва, наемник". Гэлвин оставил попытки сдержать рычание и сделал полшага в сторону Гайма, в его взгляде читалось зловещее обещание. "Рыцарь, который рискует жизнью ради спасения низкорожденного юнца, поставленного в строй со скудными знаниями о том, как держать алебарду, достоин моей службы".

"Даже если его безнадежная преданность жестоко равнодушной женщине привела тебя сюда?"

Что-то изменилось в поведении Гэлвина, промелькнуло в его глазах, что говорило о том, что колкость попала в цель. "Леди Эльсинора не жестока", - прохрипел он. "Не говори о ней больше". Оруженосец сделал еще один шаг. "А что касается сэра Ансельма, то, если бы он повел меня в само Инферно, я бы пошел за ним..."

"Гэлвин!" Призыв сэра Ансельма оборвал угрозы оруженосца. Он направил своего боевого коня к ним, с усталым нетерпением указывая на холм позади. "Одна из телег застряла в грязи на дальнем склоне. Проследи за этим, будь добр".

Гэлвин, на лице которого теперь не отражалось никаких эмоций, бросил на Гайма подчеркнуто равнодушный взгляд, прежде чем отвесить Ансельму короткий поклон. "Сию минуту, милорд", - кивнул он и зашагал прочь.

Крепость Блэкфайр была построена в соответствии с амбициозным проектом, ее стены были гораздо выше, чем у многих замков, возведенных даже самыми богатыми лордами. Гайм, не понаслышке знакомый с замками, предположил, что ее высота зависит от границ перешейка, на котором она расположена. Давно исчезнувший барон Блэкфайр, или, что более вероятно, нанятый им архитектор, очевидно, счел разумным строить там, где строить было нельзя. В результате замок сохранил значительную часть своего величия, несмотря на многолетнее запустение. И все же, когда они пересекли узкую полоску земли, отделявшую замок от берега, Гайм ясно увидел, что его внушительные стены были лишь фасадом для того, что, несомненно, являлось руинами.