Арменион снова взревел, на этот раз от ярости и досады, когда разбитые мраморные плиты подались у него под лапами, и его массивное тело рухнуло в похожую на пещеру расщелину внизу. Он ухватился за края ямы, пытаясь остановить падение, и эта пауза позволила Гайму призвать своих товарищей прыгнуть наружу. По лицу Орсены пробежал спазм материнского страдания, пока он тащил ее наверх, но она, не колеблясь, последовала примеру Ищейки и прыгнула в окружающую стену пыли. Не теряя времени, Гайм сделал то же самое, выхватывая в воздухе Безымянный Клинок. Он приземлился рядом с Ищейкой: Утренняя Звезда уже вращалась, чтобы разметать в стороны группу атакующих мятежников.

Взглянув направо, он увидел Орсену, исполняющую смертельный танец с Клинком Заклинателя, а горцы падали вокруг нее, когда она поворачивалась. Вскоре перед Гаймом оказалась плотная группа мятежников в дюжину человек, и все они с криками ярости набросились на него с копьями и топорами. Убийство их всех заняло всего несколько секунд, меч звенел, пока Лакорат наслаждался вкусом смертной крови.

Я ценю еду, приправленную отвращением к самим себе, - разглагольствовал он, пока запекшаяся кровь впитывалась в сталь. Полагаю, поедание плоти себе подобных побуждает к этому.

Еще один рев привлек взгляд Гайма к Армениону, и в этом звуке было столько же боли, сколько и ярости. Он мог видеть только голову бога, его тело теперь было полностью поглощено трещиной. Его челюсти непрерывно щелкали, когда толпа мятежников хлынула со всех сторон, рубя и коля. Поднялся красный туман, когда тысяча или более лезвий вонзались в плоть гигантского зверя. Орсена создала образ бога, но не сделала его бессмертным. Арменион бился в своей каменной ловушке, убивая каждым укусом, но не мог освободиться. Вскоре Гайм увидел, как глаза бога приобрели измученное выражение, говорившее о невыносимой агонии. Через несколько мгновений все его тело было поглощено обезумевшей толпой оборванных людей. Последний рык льва был коротким и приглушенным, но Гайм все равно отчетливо расслышал нотку гордого неповиновения, пока тот не перешел в тихое поскуливание, а затем и вовсе затих.

Оторвав взгляд от этого зрелища, он огляделся и обнаружил, что пелена поднятой пыли быстро рассеивается. Он, Орсена и Ищейка стояли одни посреди орды мятежников. Очевидно, многочисленные тела убитых, устилавшие землю, не отпугивали их товарищей, потому что Гайм видел на лице каждого намерение убивать.

"Держитесь вместе, - приказал он, придвигаясь ближе к Орсене, когда та попятилась к Ищейке. "Нам нужно только дождаться Королевского Войска..."

"Экири", - воскликнула Ищейка с диким, отчаянным блеском в глазах. Ее взгляд был устремлен не на мятежников, а на ступени, ведущих к Селезиуму.

"Не надо!"- предупредил Гайм. "Мы доберемся до нее, но сначала должны дождаться войска..."

"Нет нужды больше ждать, Паломник". Он знал, что заклинательницу зверей уже не удержать, необходимость добраться до дочери была слишком велика. После стольких миль и долгих поисков просить о терпении, когда Экири наконец оказалась всего в нескольких сотнях ярдов от них, было невозможно. Поэтому, когда она помчалась к ступеням, а Утренняя Звезда, вращаясь, описывала огненную спираль, ему оставалось лишь пробормотать проклятие и броситься следом за ней.

Противники падали вокруг Ищейки, разбитые, разорванные и обугленные пылающими дугами Утренней Звезды, когда она прорубала себе путь к ступеням и начала подъем. Гайм и Орсена следовали за ней, двигаясь бок о бок, их сверкающие клинки собирали смертоносную жатву с обезумевшей толпы, пытавшейся раздавить их. Со времен Поля Святой Мары Гайм не устраивал такую резню Безымянным Клинком, и даже тот мрачный день казался просто детской игрой по сравнению с тем хаосом, который он творил сейчас.

О боже! Лакорат захлебывался восторгом, когда клинок впитывал в себя обильное количество кровавой пищи. Это почти оправдывает последние несколько тысяч лет, мой повелитель!

Комбинации из трех колдовских оружий хватило, чтобы проложить кровавый путь по ступеням, сея смерть в таких масштабах, что здравомыслящий враг обратился бы в бегство. Но не таковы были последователи Короля Мятежников. Неустрашимые, они бросались на пути Гайма, карабкаясь по все еще дергающимся телам друзей и родственников, их лица светились маниакальным желанием убивать. Огромное количество нападавших неизбежно замедляло их продвижение, но бешеной массе удалось отделить Орсену и Гайма от Ищейки, продолжавшей свое безрассудное наступление.

Не желая позволить ей встретиться с Военачальником в одиночку, Гайм удвоил усилия, и сияние Безымянного Клинка превратилось в лазурный вихрь. Но и этого было недостаточно. Давление окружавших их тел было слишком велико, что вынудило его и Орсену остановиться. Сражаясь спина к спине, они отбивали многочисленные атаки, создавая вокруг себя стену из мертвецов. Среди этой бойни Гайм бросал взгляды вверх, надеясь увидеть Ищейку. Единственный проблеск - мерцание светящейся сферы Утренней Звезды - был быстро поглощен давкой.

Вскоре барьер из трупов вокруг Гайма и Орсены стал достаточно прочным, чтобы мешать нападавшим. Со всех сторон на них обрушивались удары, но они были вне пределов досягаемости. Лезвие Безымянного Клинка продолжало впитывать кровь, покрывавшую его, но рукоять была вся в запекшейся крови, как и Гайм. "Надеюсь, Ультрия, - обратился он к столь же грязной Орсене, - ты не находишь этот день слишком утомительным?"