"Не больше, чем легкая прогулка в летний вечер, Ваше высочество", - ответила она. Несмотря на ее легкомысленную веселость, улыбка, которую он увидел под красными брызгами, покрывавшими ее черты, выдавала внутреннюю усталость, не имевшую ничего общего с врожденной неутомимостью тела. В конце концов, она была существом, не созданным для войны.

"Хорошо, - проворчал он, останавливаясь, чтобы отрубить руку кричащему мужчине, который перемахнул через груду трупов, сжимая в руке сверкающий кинжал. "Боюсь, мы еще далеко не закончили". Протянув руку, он притянул ее к себе, и ее удивление от этого жеста преодолело всякое инстинктивное сопротивление. "Прости меня, - сказал он. "И держись крепче".

Он подождал, пока она сомкнет руки у него на груди, затем схватил Безымянный Клинок обеими руками и крутанул изо всех сил. Близость такого большого количества врагов оставляла мало места для этого маневра, кончик меча рассек конечности и лица прежде, чем он завершил метательное движение, которое подбросило меч в воздух. Проклятие, связывавшее их, гарантировало, что его хватка никогда не ослабнет, а инерция броска и демоническая энергия оружия поднимут его и Орсену в воздух. Они описали беспорядочную, кувыркающуюся дугу над бурлящей массой мятежников и упали вниз, приземлившись на площадь в нескольких ярдах от самой верхней ступеньки.

Вскочив на ноги, Гайм осмотрел площадь в поисках Ищейки, но сначала увидел лишь сотни мятежников, бегущих по ровной поверхности к основанию Селезиума. Военачальник пытается создать последнюю линию обороны, пояснил Лакорат. Однако на ступенях все еще толпились тысячи людей. Те, кто был ближе всего к Гайму и Орсене, бросились в погоню за своей добычей, но затем резко остановились. На мгновение они замерли, разинув рты, а затем, как один, повернулись, чтобы противостоять новой угрозе.

Наемники Шаваллы и личная охрана принцессы Линтии бок о бок атаковали у подножия лестницы. Они грамотно выбрали угол атаки, чтобы обойти край пропасти, в которой лежал труп убитого бога-льва. Это обеспечило безопасность их левого фланга, когда они ворвались в ряды мятежников. Стремительность атаки позволила им подняться на нижние ступени, прежде чем сопротивление усилилось, и продвижение замедлилось. Численный перевес мятежников мог бы столкнуть наемников и алцедонцев в пропасть, где они бы разделили судьбу Армениона, но их спасло прибытие остальной части королевского войска.

Роты двигались вперед дисциплинированным шагом в три колонны, а не в беспорядочной атаке. Их длинные копья наносили мятежникам страшный урон, который ещё больше возрос, когда они натянули дугообразные луки в своем строю. Однако обезумевшие горцы отбивались с привычным пренебрежением к своим жизням, заставив алцедонцев остановиться, после чего схватка переросла в грандиозное, дикое побоище. Увидев, как одна рота была разгромлена бурлящей ордой, Гайм подавил порыв броситься в бой самому. Он обучал этих солдат, и ему было больно смотреть, как многие падают.

Это всегда было частью плана, мой повелитель, - напомнил ему Лакорат, и его лукавое веселье вызвало в душе Гайма неразумный, иррациональный гнев. Возможно, он последовал бы инстинкту и бросился вниз по ступеням, если бы Орсена не протянула руку, чтобы схватить его за плечо.

"Вон там!" - крикнула она, указывая на что-то среди десятков мятежников, бегущих к Селезиуму. Гайм быстро нашел это: огненный круг Утренней Звезды пересекался с пламенной дугой Тулвара Военачальника.

Повернувшись спиной к схватке на площади, Гайм бросился на сияние зачарованного оружия, Орсена следовала за ним по пятам. Несколько обезумевших горцев попытались преградить им путь, но были быстро перебиты, в то время как большинство, казалось, намеревалось присоединиться к растущему кордону вокруг основания Селезиума. Вскоре мятежники исчезли с их пути, открыв взору Короля Мятежников, ведущего яростную схватку с Ищейкой.

Они все еще находились в сотне ярдов от них, и Гайм ускорился, чтобы сократить расстояние, наблюдая, как Раджан уклоняется от взмаха Утренней Звезды. Мрамор взорвался, когда светящийся шар ударился о площадь, прежде чем Ищейка вырвала его и замахнулась снова.

"Убирайся с моего пути, мразь!" - крикнула она, когда высокая фигура Раджана скрылась за дугой Утренней Звезды. "Мне нужна только моя дочь!" Сердце Гайма сжалось от тревоги и ярости при виде глубокого кровоточащего шрама на ее лице и других шрамов на руках и плечах. Однако она, казалось, не чувствовала боли и, взревев, снова повернулась, но на этот раз Король Мятежников не пытался уклониться от удара, а парировал его.