Хотя она заверила его, что и она, и Клинок Заклинателя справятся с возложенной на них ролью этим утром, он заметил небольшую неуверенную складку на безупречном в остальном лбу Ультрии. Заметив его пристальный взгляд, она выдавила из себя слабую улыбку. "Дело не столько в размерах, - сказала она, доставая изогнутый короткий меч, - сколько в сложности того, что в нем находится. Веками накапливаемая вера и поклонение проникали в каждую грань каждого камня. Чтобы оживить его, мы должны использовать это, превратить сущность веры в оживляющую силу. Но никогда не было двух душ, которые верили бы в одного и того же бога. Объединить столь разрозненные и древние отголоски в единую цель... сложно".

"Но не невозможно?"

Улыбка Орсены превратилась в короткий сардонический смешок. "Думаю, я являюсь живым доказательством того, что в этом мире нет ничего невозможного, Ваше высочество".

Неуверенность на ее лице сменилась сосредоточенным хмурым взглядом. Она посмотрела на камень под их ногами, и Клинок Заклинателя засветился ярче, чем Гайм видел раньше. Руки Орсены, крепко сжимавшие меч, задрожали. Для такого существа, как она, проявление любого напряжения свидетельствовало о поистине впечатляющем накоплении демонической силы. Предыдущие проявления магии с помощью этого клинка принимали форму светящейся сети, окутывающей предмет, который он хотел оживить. На этот раз высвободившаяся энергия больше напоминала мягкий пульсирующий свет. Она стекала с Клинка Заклинателя и растекалась по широкому гранитному хребту Армениона, местами скапливаясь и впитываясь в камень, как вода в губку.

Услышав тихий вздох Орсены, Гайм взглянул ей в лицо. Он увидел в ее чертах такое же напряжение, как в тот момент, когда она сотворила крылья Буре. Однако выступающие мышцы ее шеи и челюсти свидетельствовали о том, что на этот раз она платит значительно большую цену. Дрожь ее конечностей усиливалась по мере того, как магическое свечение продолжало перетекать из меча в статую, и Орсена обнажила стиснутые зубы в знак нарастающей агонии. Наконец с клинка упали последние капли света, и она испустив судорожный крик, рухнула на колени.

"Ультрия?" Гайм присел рядом с ней, коснувшись ее плеча. "Ты в порядке?"

Она проигнорировала вопрос, прижав руку к камню, широко расставив пальцы и наклонив голову, словно напрягаясь в поисках далекого звука. "Все работает", - произнесла она и повернулась к Гайму с усталой улыбкой. "У нас есть бог, Ваше высочество".

"Как скоро...?" - начал он, но слова оборвались, когда огромная статуя под их ногами пошевелила своим могучим телом. В течение нескольких секунд гранит покрывался рябью, как потревоженная вода, издавая громкий свистящий скрежет, который вскоре затих, когда сущность огромного монумента обрела плоть. На спине Армениона вздрагивали огромные мускулы, шерсть прорастала золотистым мерцанием от носа бога до его хвоста. Опустив взгляд, Гайм увидел, что его сапоги скрыты густой гривой, мириады золотых прядей сверкали в лучах восходящего солнца. Он пошатнулся, когда лев поднял голову, и вместе с остальными схватился за вздымающийся мех, чтобы его не отбросило в сторону. Затем Арменион зарычал.

Гайме знал, что это гигантское животное было создано могущественным колдовством, но, услышав звук, вырвавшийся из его глотки, он задумался, действительно ли Орсене и Умельцу удалось создать бога. Рев заглушил все остальные звуки. Полный звериной агрессии, он пронесся над божественным городом Нахосса и ожидающим его сонмом безмозглых ублюдков, полный вызова и грозных обещаний. Когда рев утих и чудовище опустило огромную голову, Гайм увидел, что орда Короля Мятежников в смятении. Они не бежали в массовом порядке, что было бы слишком хорошо, но в их рядах наметился новый разлад, свидетельствующий о том, что армия чувствует себя не в своей тарелке.

Не такие уж они и бездумные, заметил Лакорат. В них сохранились остатки их истинной сущности, которых достаточно, чтобы заставить их бояться. И все же воля Военачальника связывает их, даже когда они тысячами стоят там и мочатся. Демон сделал паузу и предвкушающе вздохнул. Такую резню мы устроим сегодня, мой повелитель.

"Что бы ни случилось, Ваше высочество, - сказала Орсена, с улыбкой глядя на него, - я бы хотела, чтобы вы знали: я не жалею о том путешествии, которое мы разделили. Несмотря на все его ужасы, я нашла в нем гораздо больше радости".

С этими словами она опустила взгляд, и Клинок Заклинателя ярко вспыхнул в ее руке. Арменион, Лев Бессолнечных Степей, издал еще один могучий рев и, спрыгнув со своего пьедестала, бросился на орду мятежников.

Глава 10 Битва при Нахоссе

Если бы мятежники, составлявшие внешнее оцепление, охватывающее главную магистраль, были в здравом уме, они наверняка бежали бы перед натиском Армениона. Гайм сомневался, что даже самые лучшие и решительные солдаты во всем мире остались бы на месте, столкнувшись с приближением бога во плоти. Присев между ушами огромного льва, он видел, как дрогнул строй врагов перед тем, как первая могучая лапа опустилась на их ряды, но все же ни один не побежал. Их мужество, если его можно было назвать таковым, ничего им не дало. Тела разлетались фонтаном, когда Арменион пробивал себе путь когтями, а голова опускалась, чтобы щелкнуть челюстями по обильной добыче, и затем устремлялся дальше.