Оглянувшись, Гайм увидел Шаваллу, ведущую своих наемников в неровную брешь в оцеплении. Вместо того, чтобы просто следовать кровавым путем Армениона, они рассыпались веером, чтобы атаковать фланги выживших мятежников, гарантируя, что брешь останется открытой. Линтия столь же быстро повела свое войско вперед, и узкие ряды алцедонской пехоты на бегу прорвались сквозь нее. В соответствии с планом Гайма, передовые роты совершали обход слева и справа, чтобы завершить уничтожение кордона, в то время как основная часть продолжала продвигаться прямо к Селезиуму.

Свист пролетевшей мимо стрелы снова привлек его внимание к мятежникам, окружавшим центральную башню. По мере того, как Арменион сокращал расстояние, причём его дыхание напоминало ритмичные порывы яростного ветра, Гайм увидел, что высокий каменный клинок Селезиума возвышается на круглой площадке, окруженной многоярусными ступенями. Мятежники плотной массой расположились на ровной площадке вокруг него. Со всех сторон к ним стекались новые люди, еще больше уплотняя их ряды. Увидев, что внешний периметр прорван, Военачальник решил укрепить главную линию обороны. Видя, как с каждой секундой разрастается орда, Гайм задумался, сможет ли даже Арменион пробиться сквозь такое множество людей.

Когда Арменион бросился к ним, со стороны мятежников полетело еще больше стрел, вызывая у него не больше раздражения, чем туча мух, прежде чем он, рыча, бросился в их гущу. Свирепость его атаки мгновенно подняла еще один фонтан из израненных людей, более плотный и кровавый, чем прежде. Красный дождь забрызгал мех вокруг Гайма, золотистые локоны стали темно-красными, а тела, целые и не очень, закувыркались в воздухе. Невероятно, но один человек приземлился Армениону на спину целым и невредимым, если не считать глубокой царапины от когтей на голове. Это ранение ничуть не смягчило его рабскую покорность Военачальнику: вместо того чтобы изумленно оценить свое выживание, он поднял топор и попытался перерубить склоненную шею Орсены. Ищейка вскочила на ноги, и пылающая сфера Утренней Звезды, вращаясь, отправила владельца топора в полет, его разбитая голова разлетелась вдребезги, разбрызгивая осколки черепа и мозги.

Движение Армениона замедлилось только тогда, когда он приблизился к ступеням. Град стрел, к которому теперь присоединился шквал брошенных копий, заставил его раздраженно тряхнуть головой, едва не сбросив пассажиров, и только после этого он остановился, чтобы отомстить своим мучителям.

"Он должен продолжать идти!"- крикнул Гайм Орсене. Они оба крепко держались за гриву зверя, пока он разевал свою клыкастую пасть, заливая их новой порцией крови.

"Нельзя пробудить бога... - ответила она, поморщившись, когда они оба упали от очередного толчка, - и ждать, что он будет рабом, Ваше высочество. Он очень гордая душа".

Ответ Гайма замер на его губах, когда рывки Армениона внезапно прекратились. Огромный зверь расставил лапы, и Гайм почувствовал напряженное ожидание в подергивании его сухожилий. Приподнявшись, чтобы определить причину внезапной тишины, он разглядел одинокую фигуру человека, стоявшего на верхней ступеньке лестницы. Он был высок, но не особенно мускулист, одет в такую же потрепанную одежду, как и его армия, и не имел никаких украшений, свидетельствующих о его статусе. Тем не менее, светящийся красный тулвар, который он направлял на землю под ногами Армениона, ясно указывал на его личность. Оттенок его клинка отличался от оттенка Алого Компаса Шаваллы - мерцающий желто-красный меланж, напоминающий пламя. Гайм почувствовал, как воздух сгустился от скопившейся магии, и увидел, как толпа мятежников отступила, образовав широкий круг пустого пространства между ними и живой статуей.

О боже, - вздохнул Лакорат. Полагаю, настало время оставить эту гору, мой повелитель.

Прежде чем Гайм успел потребовать разъяснений, раздался оглушительный треск. Первым его побуждением было пригнуться, заподозрив, что Тулвар Военачальника, подобно оружию Лексия, может вызывать молнии. Затем он понял, что звук доносится снизу. Через долю секунды раздался еще треск, сопровождаемый летящей завесой из каменной крошки и песка. По Армениону пробежала новая дрожь, и Гайм понял, что это исходит не от самого зверя, а от земли под ним.

"Что происходит?" - спросил он у Лакората, снова пригибаясь, когда по бокам льва взметнулась метель из осколков мрамора.

Разрушение - плод войны, - ответил демон. Вполне логично, что оно должно стать проявлением власти Военачальника в этом царстве. По правде говоря, нам следовало бы это предвидеть.

Городские стены падали перед ним,- вспомнил Гайм слова Эвелы, сказанные еще в Крезтине. О том, как это было достигнуто, ходят разные...