"Подозреваю, что убить его было бы слишком большой милостью, сэр", - сказал Гайм, подняв руку. "Кроме того, я полагаю, ему еще есть что нам рассказать".

В ходе дальнейших расспросов выяснилось многое о текущем состоянии орды Короля Мятежников. По оценке горца, их численность сократилась до двадцати тысяч человек, причем все они - пехота, поскольку лошади, которыми они располагали, несколько недель назад были пущены в расход. Он описал кошмарный марш по Дороге Бурь: он и его товарищи-повстанцы пробирались миля за милей, едва замечая, как товарищи и сородичи падают, чтобы погибнуть на обочине. Разительный контраст с его продвижением в южный Алцедон, когда Раджан ввел строгий распорядок ежедневных омовений и тренировок, - все это давно кануло в лету.

"Он почти не разговаривал во время всего этого", - сказал заключенный. "Где-то по пути мы потеряли необходимость в его словах. Только его воля заставляла нас идти, да страх перед ведьмой. Все мысли были о победе, которую он обещал, все желания подчинялись только его амбициям. Мы превратились в армию бездумных рабов. Но запомните, когда настанет день битвы, они будут сражаться. Из тысяч людей только мне и нескольким десяткам других хватило стойкости снять заклятие и бежать. Теперь остальные..." Он сделал паузу, чтобы сглотнуть. "...сытые, они будут решительны как никогда".

"Ты знаешь, что Раджан и ведьма рассчитывают найти в Нахоссе?"- спросил Гайм. "Почему они так решительно настроены добраться до города?"

"Чтобы победить, мы должны заручиться благосклонностью богов. По крайней мере, так утверждал Раджан, когда еще выступал с речами. Только в Нахоссе мы могли получить это. Он никогда не объяснял, как, и со временем мы перестали спрашивать".

Выпрямившись, Гайм кивнул Ансельму, и они отступили на несколько шагов. "Едят своих мертвецов", - проворчал рыцарь. "Я видел людей, дошедших до отчаянных поступков, но это..."

"Поживи подольше, и ты увидишь и не такое", - заверил его Гайм. "Меня беспокоит не их преступление, а возросшая скорость их марша. Возьми своих разведчиков и следуй по дороге, пока не увидишь орду мятежников. Я должен знать, насколько они нас опережают".

Ансельм кивнул и устремил злобный взгляд на стоящего на коленях пленника. "А этот?"

"Дай ему лошадь и достаточно провизии, чтобы он смог добраться до гор".

"Он убийца невинных, не говоря уже о том, что пожиратель человеческой плоти. Принцесса захочет, чтобы справедливость восторжествовала. Наказание необходимо".

"По прошествии веков ты узнаешь кое-что еще, мой юный друг". Гайм похлопал рукой по наплечнику рыцаря, прежде чем отвернуться и сесть на свою серую кобылу. "Милосердие - не всегда доброта. Этого человека ждет целая жизнь кошмаров, которых с лихвой хватит, чтобы уравновесить чашу весов".

И снова Гайм подгонял армию так сильно, как только осмеливался, удерживая ее на дороге до захода солнца. Он приказал остановиться, только когда Лорвет сообщил, что видел, как дюжина или больше солдат упали без чувств. Бог, у подножия которого они разбили лагерь этой ночью, был полностью человеческой фигурой. По словам Лексия, божества-гибриды были присущи только среднему и низшему звену алцедонского пантеона. Это была женщина прекрасного телосложения, с руками, воздетыми к небесам, и каменными чертами, на которых застыла улыбка вечного восторга.

"Альфия, Звёздная Пастушка, - назвала ее Линтия. "Любимая дочь Иксия. Всякий раз, когда мой народ собирается в путь, он воздает почести Альфии, чтобы она хорошо их направляла".

Гайм лишь рассеянно кивнул в ответ, его внимание было приковано к дороге, уходящей во мрак. Ансельм все еще не вернулся, и, кроме множества следов, которые он видел на земле, ничто не указывало на расстояние между этой армией и их врагом.

"Она чувствует острое предвкушение со стороны Осквернителя, - сообщила Шавалла, проводя рукой по рукояти Алого Компаса. "А также некоторое раздражение от компании Военачальника, но это уже к слову". Капер состроила Гайму гримасу сожаления. "Он приближается к цели, приятель. Если только у этой армии не вырастут крылья, нам придется смириться: он доберется туда первым".

"Мы поднимем войска задолго до рассвета, - решил Гайм. "Если понадобится, будем маршировать весь день без отдыха. Тех, кто отстанет, придется оставить..."

Его слова оборвал громкий рык Лиссы. Каракал изогнулся в руках Орсены, вскарабкался на плечи Ультрии и зашипел на затененную равнину за восточным периметром. Гайм не обладал кошачьим обонянием, но причина его беспокойства вскоре стала очевидна по неприятному запаху, разносимому ветром. Сладковатый, но тошнотворный аромат, в котором смешивались запах пота и знакомый привкус смерти.

Фу! прошипел Лакорат, меч зазвенел по спине Гайма. Это огромное количество немытых людей, мой повелитель, и между ними нет ни единой мысли, вот почему я не почувствовал их раньше, если вам интересно.