"Потерял клинок и не выпустил ни одной стрелы", - заключила Шавалла, наклонив голову, изучая тело. "Я бы приняла его за труса, если бы все его раны были нанесены не в грудь, а в спину".

"Он определенно был охвачен ужасом в момент своей смерти", - заявил Ансельм. Выяснилось, что Глефа Некроманта обладала способностью улавливать эмоции недавно убитых. "Страх был настолько велик, что он даже не смог убежать, когда они повалили его на землю".

Не все павшие были гултанами. У подножия статуи они обнаружили груду трупов, одетых в килты и шерстяные накидки алцедонских северян. Порезы и колотые раны, которые они получили, свидетельствовали о действительно жестокой схватке в ближнем бою.

"Здесь меньше страха", - объяснил Ансельм, бродя среди мертвецов. "Это все еще ощущается, как зловоние, которое не выветривается".

Гайм повернулся к Орсене и обвел рукой поле боя. "Каково твое мнение?"

"По меньшей мере, десять тысяч", - сказала она после недолгих мрачных подсчетов. “Я бы сказала, что четверть из них были мятежниками".

"Если гултаны потеряли здесь более семи тысяч воинов, их войско должно быть намного больше", - размышляла Линтия.

"Прошу прощения, Ваше высочество, - с низким поклоном произнес Ансельм, - но я вынужден не согласиться. Исходя из... ощущения этого места, я вижу, что у убитых всадников была общая родословная. Я полагаю, что все они принадлежали к одному клану, древнему роду, который теперь угас на этом поле".

"Какой у вас удивительно проницательный взгляд, сэр, - заметила Линтия, бросив многозначительный взгляд на клинок в спине Ансельма. Однако, несмотря на недоуменное выражение лица, она не стала оспаривать его вывод. "Семь тысяч нападают на силу, в пять раз превосходящую их по численности. Гултаны никогда не страдали недостатком храбрости, но это говорит о глупости".

"Они славятся тем, что одерживают победы над превосходящими силами противника", - заметил Гайм. "Посмотрите сюда". Он пнул почерневшую палку, лежавшую на земле, одну из многих, усеявших поле боя. "Факелы. Я полагаю, что гултаны атаковали под покровом ночи, полагаясь на внезапность и превосходство в мастерстве. Против менее подготовленного врага это могло бы сработать".

"А страх, о котором говорил Ансельм?"- спросила Ищейка. По напряжению на ее лице Гайм понял, что она уже знает его ответ.

"Она уже делала это раньше", - заметил он. "Помнишь стражников на перевале Железного Щита? А это..." Он окинул сцену мрачным взглядом. "Судя по всему, ее силы возросли. По моим данным, гултаны атаковали двумя крыльями с противоположных направлений. Экири... Осквернитель наслал волну страха на более многочисленное крыло, посеяв смятение и позволив относительно легко расправиться с ними. Меньшему крылу удалось пробиться сюда, но у него было недостаточно сил, чтобы добиться чего-либо, кроме собственного уничтожения".

"Способность наводить ужас на армию противника", - произнесла Орсена, поморщившись. "Не та вещь, которой можно наслаждаться или которой легко противостоять".

"Хватит!" Резкий голос принцессы положил конец дискуссии. Она оглядела их всех по очереди, и подозрение на ее лице сменилось растущим пониманием. "Ведьма. Вот о ком вы говорите. Я не права?"

Гайм начал было отвечать, но она подняла руку.

"Я полагаю, мои верные капитаны, - отрезала Линтия, - настало время для подробного объяснения того, кто вы такие, какова природа мечей, которые вы носите, и почему вы с таким пылом преследуете чужеземную ведьму. И, запомните хорошенько, я не желаю больше слушать всякую чушь о сокровищах".

Свет костра окрашивал черты Линтии в мягкий желтый цвет, пока она сидела, обдумывая все, что ей рассказали. Она согласилась подождать с их рассказом, пока армия не завершит изнурительный дневной переход. Гайм и его капитаны торопили марширующие ряды, пройдя мимо еще четырех возвышающихся статуй, пока солдаты, по его мнению, не достигли предела своей выносливости. По его подсчетам, они преодолели немногим более двадцати миль пути, что показалось ему приличным расстоянием для армии, в которой не было ветеранов. Ближе к ночи они расположились под самой высокой статуей. В отличие от предыдущих богов, эта не имела никаких анималистических украшательств. Вместо этого древние гранитные блоки сформировали фигуру могучего человека-воина со щитом и копьем, черты лица которого были скрыты шлемом. Это, как сообщила им принцесса, был Минеон, алцедонский Бог Битвы, сын Иксия, Владыки Небес. До сих пор она выказывала лишь поверхностное почтение богам, встречавшимся на Пути Бурь. Однако для Минеона приказала священникам снова воздвигнуть алтарь и возжечь благовония в его честь. Около часа принцесса провела на коленях в молчаливой медитации, прежде чем присоединилась к Гайму и остальным у ближайшего костра.

"Итак, - сказала она, когда все их истории были рассказаны, и оглядела лица этой любопытной группы, - вы в плену у демонов".