— Я не понимаю, почему ты не позволила мне отвезти тебя к себе. Там нет ступенек, которые нужно преодолевать. — Я издаю раздражённый вздох. Мы снова и снова ходим по кругу с одним и тем же разговором. Правда в том, что я начинаю чувствовать, как стены смыкаются вокруг меня. Ксавьер не отходил от меня больше чем на пару часов с тех пор, как я пострадала, и как бы я ни ценила заботу и преданность, это уже чересчур. С другой стороны, Джаспер своим холодным поведением разочаровал и ранил меня.

Я написала ему, чтобы понять, что у него в голове, думая, что, возможно, вина за случившееся стала причиной его отсутствия, но он отвечал короткими сообщениями, что завален работой по делу. Завален чем именно? Я точно знаю, что Пепельный Творец не оставлял новых тел. Я была слишком занята, лежа в больничной койке, чтобы что-то делать, не говоря уже о том, чтобы выходить и убивать мужчин, а Ксавьер был рядом со мной.

Когда я пытаюсь осознать, насколько безумной стала моя жизнь, и что я, возможно, безумна, меня охватывает ужас. Осознание того, что внутри этого тела есть другая версия меня, которая является полной противоположностью всего, за что я стою, и всех моих моральных принципов. Она — серийный убийца с комплексом бога, в то время как я годами строила карьеру в правоохранительных органах и ловила убийц, подобных ей. Подобных мне. Что это вообще значит для моего будущего? Могу ли я продолжать быть агентом ФБР, зная, что я монстр? Всё это слишком тяжело. Всё стало таким тяжёлым грузом, и мне просто нужен момент покоя, способ всё это переварить и осмыслить.

— Ты знаешь почему, и я устала спорить об этом, Ксавьер. Я хочу быть в своём доме, окружённая своими вещами. — Я смотрю в его сторону и замечаю, как напряжена его челюсть, и что он отказывается встречаться со мной взглядом. Нам удаётся войти, и когда я направляюсь к дивану, я замечаю, что окно рядом с чёрной дверью починено после того, как Джаспер вломился. Значит, он был в моём доме, но не пришёл навестить меня в больнице. Какого чёрта?

Чего ты ожидала от бесполезного полицейского?

Я закатываю глаза от её наглости. Я полицейский, или ты забыла? За последнюю неделю общаться с Пепельным Творцом в моей голове стало легче и менее пугающе. Это также помогло мне чувствовать себя менее одинокой, хотя её мысли часто хаотичны, полны тьмы и жажды кровопролития, не говоря уже о том, что она не фанат Джаспера. Она также стала гораздо меньше восхвалять Ксавьера после инцидента в душе. Я могу только предположить, что она тоже чувствует себя подавленной его постоянным, собственническим присутствием.

— Грёбаный мудак, — бормочет Ксавьер себе под нос, и я слышу это, когда слежу за его взглядом, который прикован к моему маленькому круглому кухонному столу. Там стоит огромный букет красных роз в прозрачной стеклянной вазе. Джаспер. Вспышка счастья мгновенно наполняет мою грудь. Он не забыл, что меня выписывают сегодня, как я предполагала.

— Они красивые, — замечаю я, и уголки губ Ксавьера опускаются в неодобрении. Вражда между двумя мужчинами только усилилась после моей операции. Я понятия не имею, что произошло, пока я была без сознания. Ксавьер отказывается отвечать на мои вопросы, и я не смогла встретиться с Джаспером лично, но я подозреваю, что они разобрались где-то в больнице, и это изменило чувства Джаспера ко мне.

Возможно, он понял, что я не стою усилий, и то, что он считал настоящими чувствами и привязанностью, было просто смесью похоти и рабочего стресса. Чувство, будто ножи вонзаются в мою грудь, когда я думаю о том, что он не хочет продолжения между нами. Моя ярость кипит почти до точки кипения, чтобы встретиться с ним. Я хочу, чтобы он был здесь, чтобы я могла наброситься на него и заставить его чувствовать себя дерьмово, как и я.

Он не стоит того. Я выслежу его и убью для тебя.

Ага, нет. Мы не охотимся на агентов ФБР, и уж точно не на наших напарников. Если он не хочет иметь со мной ничего общего, это его проблема. Я отказываюсь тосковать по мужчине, который использует секс как оружие. Он заставил меня влюбиться в него, хотя я знала, что должна была быть умнее и оберегать своё сердце. Он — заядлый бабник, и, похоже, он заинтересован только тогда, когда получает свою порцию. К чёрту его.

Мой взгляд снова падает на цветы, и если бы у меня были силы подняться с дивана, я бы выбросила их. Я могла бы попросить Ксавьера сделать это, но это могло бы дать ему неправильное представление, и сейчас я едва сдерживаю его навязчивую потребность поглотить меня. Этот мужчина забрался бы внутрь меня и сделал бы там дом, если бы мог, и это очень мрачная мысль, учитывая, что он серийный убийца и более чем немного безумен.

— Давай разденем тебя и искупаем, Сорвиголова. — Он движется ко мне с намерением, и я останавливаю его. Как бы ни была прекрасна мысль о ванне, я знаю, что это приведёт к другим вещам, выздоравливаю я или нет. Ксавьер, кажется, не может держать руки подальше от меня, даже в больнице.

— Детка, раздвинь свои красивые бёдра для меня. Я умираю от голода.