Тротуар переполнен, но я проталкиваюсь сквозь толпу, используя локти, когда это необходимо. Мне уже всё равно, привлекаю ли я внимание — они уже знают, где я, они уже идут за мной, и единственное, что имеет значение сейчас, — это увеличить расстояние между мной и тем внедорожником.

Я сворачиваю в боковую улицу, затем в переулок. Дождь не прекращается, стекает по лицу, волосы липнут, каждый вдох обжигает лёгкие, но я продолжаю бежать, продолжаю давить на себя, потому что остановка означает бой, а я не знаю, что у людей из «Глобал Динамикс» припасено в рукаве, но это будет что-то плохое. Это будет бой, который я не смогу выиграть, а я не готова умирать. Не сегодня. Не так.

Хеллс Китчен раскрывается передо мной — узкие улочки, многоквартирные дома, пожарные лестницы, зигзагами спускающиеся по кирпичным фасадам. Благодаря моей привычке ориентироваться и старым навыкам я уже хорошо знаю этот район. Знаю, какие переулки соединяются, какие двери обычно не заперты, на какие крыши можно забраться… если ты достаточно отчаялся.

Я отчаялась.

— Байо, — задыхаюсь я в рации, — я близко. Два квартала. Где вы?

— Почти на месте. Одна минута.

Одна минута. Я смогу продержаться одну минуту.

Сворачиваю за угол и вижу его — парковочный гараж, переулок за ним, точка эвакуации. Шестьдесят футов. Пятьдесят. Сорок.

Внезапно из-за угла с визгом выворачивает фургон.

Он блокирует вход в переулок, фары прорезают пелену дождя, и прежде чем я успеваю развернуться, за спиной раздаются тяжёлые, быстрые шаги. Я резко оборачиваюсь и вижу трёх мужчин, приближающихся с той стороны, откуда я пришла.

Ловушка.

Дверцы фургона с грохотом распахиваются. Выскакивают ещё люди. Четверо, пятеро, шестеро — все в тактической чёрной форме, все двигаются с отточенной слаженностью подразделения, которое уже не раз проделывало подобное.

Я вытаскиваю нож.

Глупый ход. Нож против шести обученных оперативников — это просто насмешка, жест отчаяния, способ сказать, что я заставлю их заплатить, даже если не смогу победить. Но я не сдамся без боя. Это не в моём характере. Не тому учил меня Кал.

Первый нападающий приближается, и я наношу низкий удар, рассекая ему бедро. Он, кряхтя, спотыкается, а я уже двигаюсь дальше, всаживая локоть в горло второго. Слышу хруст хрящей при ударе. Он оседает, задыхаясь, а я разворачиваюсь, поднимая клинок, готовая встретить третьего…

Что-то врезается мне в спину.

Я падаю на мокрый асфальт, нож выскальзывает, и тут же повсюду оказываются руки — хватают мои руки, ноги, прижимают к земле, пока я бьюсь, пинаюсь и кричу.

— Отпустите меня! Убирайтесь к чёрту! Помогите!

На голову набрасывают мешок. Мир погружается во тьму. Я не вижу, едва могу дышать через плотную ткань, а они уже поднимают меня, тащат к фургону, пока я сражаюсь из последних сил, пиная куда попало, наслаждаясь каждым попаданием, каждым вырвавшимся стоном.

Но этого недостаточно.

Меня швыряют внутрь. Холодный металл пола обжигает. Слышу, как хлопают дверцы. Чувствую, как оживает двигатель. Вдыхаю запах выхлопных газов, кожи и чего-то химического, похожего на чистящее средство.

— Байо, — пытаюсь сказать я, но слово выходит приглушённым, бесполезным. — Байо, меня захватили… Байо? Они схватили меня.

Тишина.

Ответа нет.

Сердце леденеет.

Фургон трогается с места.

И тут я слышу это — голос, прорывающийся сквозь хаос, спокойный, холодный и пугающе знакомый. Не через рацию, а внутри фургона.

— Здравствуйте, мисс Бакстер, — пауза, наполненная удовлетворением. — Или мне следует сказать… Мотылёк?

Джулия.

Я прекращаю сопротивляться. Теперь в этом нет смысла. Она выиграла этот раунд, и мы обе это знаем.

— Ты доставила немало хлопот, — продолжает она. Фургон резко поворачивает, и я скольжу по полу, не в силах удержаться.

— Совратила моего агента. Собирала информацию, которая тебя совершенно не касалась. А теперь бедняга Каллум мёртвый лежит на полу гостиничного номера, потому что ты свои ноги раздвигала.

В груди вспыхивает ярость.

— Пошла нахуй!

— Какая грубиянка, — в её голосе слышится улыбка. — Нам придётся поработать над этим. У нас с тобой будет много времени. Так много всего нужно обсудить. Так много вопросов, на которые мне нужны ответы.

— Я ничего тебе не скажу, — цежу я сквозь зубы. Мешок кажется раскалённым и душным от моего дыхания, от моей ярости.

— О, мисс Бакстер… — Рука касается моего плеча — легко, почти нежно. Я вздрагиваю. — Как думаешь, почему я достигла того, что имею? Все мне всё рассказывают. Рано или поздно.

Фургон набирает скорость.

Дождь барабанит по крыше.

И где-то в темноте мешка, с рукой Джулии на моём плече и смертью Кала, всё ещё отдающейся эхом в моих костях, я даю себе обещание.

Я убью тебя за это.

Не знаю как.

Не знаю когда.

Но я убью тебя.

Я цепляюсь за эти мысли, пока фургон увозит меня в ночь.

ГЛАВА 42

МИЯ

Мешок слетает с головы, и свет ударяет, словно кулак.