И теперь он здесь. Новая переменная. Соперник. Угроза, которую программирование Авангарда автоматически определит и классифицирует.

Джулия слегка улыбается.

Это может быть именно то, что ей нужно.

Она принимается за работу и тщательно составляет сообщение.

Не вызов — это было бы слишком очевидно. Не прямой приказ — это могло бы вызвать сопротивление. Просто информация, доставленная точно в нужный момент, точно так, как нужно, чтобы получить реакцию.

| У Мии Бакстер был посетитель. Мужчина. Британец. Он прибыл сегодня днём и сразу направился в её гостиничный номер. Он пробыл там сорок пять минут.

Она прикрепляет запись с камер наблюдения. Камера в коридоре. Лицо Кала, отчётливо видимое. Временная метка, показывающая его прибытие и уход.

Затем она добавляет последний элемент — тот, который проникнет в мозг Авангарда и будет гнить там, активируя пути, заложенные ею много лет назад.

| Я подумала, что тебе стоит знать.

Она отправляет сообщение и откидывается на спинку кресла, наблюдая за экраном.

Проходит меньше тридцати секунд.

Его жизненные показатели резко подскакивают. Пульс учащается, кортизол наводняет систему, нейронные паттерны смещаются в нечто более тёмное и опасное. Кластеры собственничества загораются, а показатели агрессии поднимаются в красную зону.

Джулия долго наблюдает за своим творением, своим шедевром, реагирующим именно так, как было задумано.

Затем она в последний раз открывает файл Мии Бакстер.

Такая красивая девушка. Такая пустая трата.

Но у оружия не должно быть любовных историй. Джулия знает это лучше, чем кто-либо. Она всю свою карьеру создавала оружие, совершенствовала его, доводила до идеала. И первое правило создания оружия: ты не позволяешь ему выбирать собственные цели, потому что тогда оно никогда не выстрелит.

Она закрывает файл и приглушает экраны, оставляя только пульсирующую точку отслеживания Авангарда в темноте. Его местоположение уже меняется — движется к отелю журналистки.

Чтобы увидеть всё своими глазами.

Джулия улыбается.

Так или иначе, с одним трупом или с двумя, но это скоро закончится.

ГЛАВА 39

АВАНГАРД

Сообщение Джулии пришло двенадцать минут назад, и всё это время я раз за разом просматриваю запись с камер наблюдения.

В кадре появляется темноволосый мужчина худощавого телосложения. В каждом его движении читается уверенность профессионального агента. Он подходит к двери номера Мии, дважды стучит. Она открывает — лишь в халате — и впускает его.

Дверь закрывается.

Через сорок пять минут он уходит.

Остатки моего рационального мышления — которое в последнее время всё чаще даёт сбой — подсказывают, что я теряю контроль. Подсказывают, что десятый просмотр записи ничего не изменит. Подсказывают, что Джулия отправила это не просто так, и её мотивы вряд ли направлены на моё благополучие. Это ловушка.

Но я всё равно нажимаю повтор.

Она его впустила.

Эта мысль пронзает грудь, словно осколок. Пульс стучит в висках, в горле, за глазами. Руки не перестают двигаться — сжимаются и разжимаются, снова и снова. В левой появилась дрожь, которой не было час назад.

«Пока ты тут сидел как последний идиот, она пустила в номер другого мужика».

Отхожу от окна, глядя на сгущающиеся за небоскрёбами тучи, и думаю о том, как одна-единственная женщина разрушила всё, к чему я так упорно стремился.

Женщина, которая с самого начала мне врала.

Женщина, которой я предложил начать всё сначала.

Сорок пять минут…

Чем можно заниматься сорок пять минут?

«Ты прекрасно знаешь, чем».

Голос в голове уже не мой. Иногда он звучит как белый шум. Иногда как приказ. Сейчас он звучит как моя худшая версия — та, что заперта в ящике за полицейской лентой.

«Она твоя. Он посмел прикоснуться к тому, что принадлежит тебе».

— Она не моя, — произношу вслух. Стены пентхауса поглощают слова. — Она никогда не была моей.

«Тогда почему кажется, будто кто-то вырывает твои внутренности?»

Ответа нет.

Есть только балконная дверь и город между мной и её гостиничным номером.

Полёт занимает четыре минуты. Каждую секунду я пытаюсь отговорить себя от того, что собираюсь сделать.

Шторы задернуты, но свет горит. Приземляюсь на балкон слишком резко — стекло дребезжит в раме. Она поймёт, что я здесь, ещё до того, как я коснусь двери.

Моё лучшее предупреждение.

Замок поддаётся с противным металлическим визгом — моя сила превосходит мои намерения. Вхожу, и первым делом чувствую её запах — аромат, который навсегда въелся в мои кости.

Она оборачивается, всё в том же белом халате, волосы мягкими волнами рассыпаны по плечам. Глаза уже широко раскрыты, тело приняло боевую стойку — ноги расставлены, вес распределён. Готова бежать или драться. И я знаю, что она может и то, и другое.