Долгое мгновение слышно лишь наше сбитое дыхание. Тело всё ещё гудит, и послеоргазменная дымка окутывает всё мягкостью и невесомостью.

Я не могу ясно мыслить. Я вообще не думаю.

Именно поэтому не замечаю приближения опасности.

Только что она была подо мной — удовлетворённая и расслабленная. А в следующее мгновение её локоть вонзается мне в горло с хирургической точностью.

Я задыхаюсь, инстинктивно откидываясь назад, а она уже двигается — выскальзывает из-под меня, мчится к двери. Она — юркая маленькая штучка, она точно знала, в какой момент я буду наиболее уязвим, и ждала этого момента.

Чёрт!

Я бросаюсь за ней, обнажённый, с горящим горлом. Она почти у двери, её рука уже на ручке.

Не успевает она её повернуть, как я хватаю её за талию и впечатываю в стену.

Она борется. Чёрт возьми, она дерётся! Локтём в рёбра, пинает в голень, всё её тело извивается и корчится в попытке вырваться из моей хватки. Но я сильнее любого человека на этой планете, и я в ярости.

— Ты… — я разворачиваю её и прижимаю к стене, уперев предплечье ей в ключицу — достаточно сильно, чтобы затруднить дыхание. — Вот, значит, в чём дело? Ты переспала со мной, чтобы сбежать?

Она тяжело дышит, обнажённая, потная, и даже сейчас — даже с моей рукой на её горле и яростью, бурлящей в груди — какая-то извращённая часть меня отмечает, насколько она прекрасна. Какая же она чертовски свирепая, словно львица.

— А ты можешь меня за это винить? — выдыхает она. — Ты держишь меня в плену. И что, по-твоему, я должна была сделать — просто смириться?

— Я думал… — обрываю себя. О чём я думал? Что она хочет меня? Что она нуждается во мне так же, как я в ней? Что эти пять чёртовых минут мы могли притвориться, будто ничего не происходит?

Идиот. Чёртов придурок.

— Ты использовала меня, — цежу я сквозь зубы. — Снова.

У неё хватает совести выглядеть наполовину виноватой.

— Я использовала возможность, — тихо произносит она.

— Одно и то же.

Я долго смотрю на неё — на эту женщину, которая постоянно находит новые способы выставить меня дураком. Которая занимается со мной любовью так, будто действительно этого хочет, кончает и затем пытается сбежать, стоит мне лишь на мгновение ослабить бдительность. Которая заставляет меня одинаково желать её, сломать и защитить.

«Тебе следовало это предвидеть», — шепчет холодный голос внутри меня. «Она агент, шпион, убийца. Такова их работа — лгать ради выживания».

Но я не предвидел. Потому что какая-то до ужаса жалкая часть меня хотела верить, что всё по-настоящему.

— Вернись в постель, — говорю я, отпуская её.

Она не двигается.

— Сейчас же, Мия.

На мгновение мне кажется, что она снова начнёт сопротивляться. Её тело напряжено, готово к действию, острые глаза высчитывают расстояния и углы. Но, видимо, что-то в моём лице подсказывает ей — это не сработает. На этот раз я готов, меня больше не застанешь врасплох.

Она возвращается к кровати. Садится на край. Даже не пытается прикрыться.

Я надеваю брюки резкими, яростными движениями, не глядя на неё.

Горло всё ещё побаливает там, куда она ударила меня. Ребра ноют в месте удара локтем. Она не жалела сил.

«Хорошо», — думает какая-то извращённая часть меня. «По крайней мере, это было честно».

— Больше такого не повторится, — говорю я, не понимая, имею ли в виду секс, попытку побега или всё вместе. — Что бы ты ни пыталась из меня выжать — это не сработает. Я не настолько глуп.

— Очевидно, что настолько, — она одаривает меня режущей улыбкой. — Иначе я бы не добралась до двери.

Слова бьют как пощёчина.

Она права. Она абсолютно права. Я позволил своему члену думать за меня, и из-за этого она чуть не ушла.

— Поспи, — говорю я, потому что не могу придумать ничего другого.

— Я…

— Нет. Пошла ты.

Я не оглядываюсь, закрывая и запирая дверь.

Я теряю время.

Это единственное, как можно описать. Только что я был в душе, горячая вода стекала по коже, а в следующее мгновение я уже стою у её двери, держась за ручку, не помня, что было между этими моментами.

Что, чёрт возьми, происходит?

Я моргаю. Делаю шаг назад. Заставляю себя уйти от её комнаты. Иду делать кофе, проверяю часы на наличие оповещений.

Ничего. Город не нуждается во мне.

Кажется, никто не нуждается.

Головные боли сегодня сильнее. Я хочу сказать себе, что колющая боль за глазами — это просто стресс, напряжение, естественное следствие того, что я не спал три дня. Но есть что-то ещё. Голос.

Этот шёпот. Становящийся громче с каждым часом.

«Устрани угрозу. Она знает слишком много».

Я бью кулаком по кухонному столу так сильно, что мрамор трескается.

— Заткнись, — бормочу я.

«Интеграция завершена. Ожидаю указаний».