Я вздыхаю и прижимаюсь лбом к холодному стеклу, наблюдая за тем, как Манхэттен бурлит под тёмным небом, не подозревая о моём внутреннем разладе.

«Моя…»

Эта мысль всплывает — примитивная и неоспоримая. Я пытаюсь её подавить.

Ирония в том, что она не моя. Никогда не была моей. Я был для неё всего лишь заданием, миссией. А она — тщательно продуманной ложью, созданной для того, чтобы проникнуть в мою голову, в мою постель, извлечь всё ценное и выбросить остальное. Она использовала меня, как и все остальные. Просто она первая, кто смог так полностью меня обмануть.

«Но она сейчас здесь. В твоём пространстве. Под твоим контролем. Сейчас она принадлежит тебе».

Я отхожу от окна, останавливаюсь у бара, наливаю себе виски и выпиваю одним глотком. Жжение не помогает. Ничего не помогает.

«Устрани угрозу».

Этот голос шепчет откуда-то из глубины моего сознания — холодная, механическая часть меня, которая звучит как мои собственные мысли, но не совсем. Он стал громче после событий на складе.

«Она обманула тебя. Она знает слишком много. Прекрати это».

Моя рука сжимает стакан до тех пор, пока он не трескается.

Нет.

Я осторожно ставлю разбитый стакан, наблюдая, как кровь выступает из порезов на ладони. Раны медленно начинают заживать прямо на глазах, но на мгновение я чувствую боль — настоящую физическую боль, которую я так редко испытываю.

Она проясняет мысли.

Я не собираюсь её убивать.

Не собираюсь.

Но я не знаю, что, чёрт возьми, мне делать.

Я оказываюсь у её двери в три часа ночи.

Не помню, как сюда пришёл. Только что я стоял у окна, наблюдая, как огни города размываются от усталости, а в следующий момент я уже здесь, в этом коридоре, с рукой на дверной ручке, не понимая, как долго здесь стою. Как будто время было стёрто из моей памяти.

«Это плохо», — отстранённо думаю я. «Это пиздец как плохо».

Я слышу её дыхание по ту сторону двери. Медленное и ровное — она спит. Или притворяется. С ней я больше не могу быть уверен.

«Вернись в постель».

Я не двигаюсь.

«Она шпионка. Наёмная убийца. Её послали оценить тебя. Решить, нужно ли пристрелить тебя, как бешеного пса».

Я знаю.

«Ей плевать на тебя. Всё было фальшивкой».

Я знаю.

«Тогда почему ты стоишь у её двери посреди ночи, как влюблённый подросток?»

У меня нет ответа на этот вопрос.

Моя рука опускается с ручки. Я заставляю себя развернуться, пойти обратно в свою спальню, лечь на простыни, которые всё ещё слабо пахнут ею — до того, как всё пошло прахом.

Я не сплю.

Утро приходит серое, холодное, мокрое от дождя. Я не спал всю ночь, ненадолго отлучившись в четыре утра, чтобы помочь полиции остановить погоню в Ньюарке, прежде чем вернуться сюда и погрузиться в своё недовольство.

Я принимаю душ, подравниваю бороду, одеваюсь, готовлю кофе, который не пью. Смотрю на часы — никаких срочных оповещений, никакого кризиса, требующего внимания Авангарда. Город пока спокоен.

«Хорошо. У тебя есть свои дела».

Я готовлю завтрак. Яйца, тосты, фрукты. Достаточно на двоих.

Когда я открываю её дверь, она уже не спит, сидит на краю кровати в моей слишком большой одежде, наблюдая за мной этими большими тёмными глазами, которые видят слишком много.

Которые всегда видели слишком много.

— Завтрак, — говорю я, ставя поднос на комод.

Она не двигается, даже не смотрит на еду.

— Тебе нужно поесть, — говорю я, надеясь, что она не начнёт снова эту ерунду с голодовкой.

— Зачем? Чтобы быть достаточно здоровой для того, что ты запланировал?

— Чтобы не вырубиться к чёртовой матери, пока я пытаюсь с тобой поговорить.

Её губы кривятся.

— Это то, чем мы занимаемся? Разговариваем?

Я скрещиваю руки и прислоняюсь к стене, держа дистанцию между нами.

— Ты могла бы облегчить себе задачу.

— Я могла бы, но не буду.

— Почему? — практически рычу я, чувствуя, как нарастает раздражение. — Какой смысл? Твоя легенда раскрыта. Твоя команда знает, что ты скомпрометирована. Какая бы миссия у тебя ни была — она закончена. Так почему бы просто не рассказать мне?

Она наклоняет голову, изучая меня, словно я — головоломка, которую она пытается разгадать.

— А ты бы рассказал? На моём месте? Предал бы всех, с кем когда-либо работал, только потому, что какой-то мужик, с которым ты переспала, вежливо попросил?

«Какой-то мужик».

Стоп.

Эти слова вонзаются в меня, как нож между рёбер.

— Так вот кем я был для тебя? — спрашиваю я, стараясь сохранять спокойствие в голосе. — Просто каким-то мужиком, с которым ты переспала?

Она смотрит на меня несколько мгновений, в её глазах столько всего плавает, как рыбы в тёмном пруду.

— Нет, — тихо говорит она. — Не только.

— Тогда кем…