— Ты избавился от престола ради выпивки и путешествий, — напомнил я, постучав по бутыли.

— Одно другому не мешает, — возразил он и посмотрел на Бурбулиса. — Скажи ему.

— Александро, бывшему Императору нужна свита, — Бурбулис поднялся и застегнул куртку. — Я готов тебя сопровождать.

— Нет, — отказал я, даже не дав ему сделать шаг. — Вы сопьетесь еще до первого официального приветствия.

— Мы будем держать себя в руках, — Бурбулис положил ладонь на сердце.

— Ты сидишь в подвале за столом с черепами и пьешь неизвестный спирт с какой-то фиолетовой фигней кружками, — перечислил я, указывая на обстановку. — Это у вас называется держать себя в руках?

Бурбулис оглядел стол.

— Хорошо сидим, — решил он и снова сел.

Бухич потянулся к бутыли, а я отодвинул ее дальше.

— Александр, я здесь нужен, — повторил он, глядя уже серьезнее. — Сегодня на Землю полезла всякая дрянь. Лиза устала, Ольга ранена. Я могу взять армию, закрыть прорыв или хотя бы посидеть рядом с дочерью.

Врала старая сволочь и даже не краснела.

— Земля не справляется, — ответил я, возвращая бутыль на середину стола. — Дэн не сможет долго находиться в нашем мире. Переговоры перенесут в Первую Крепость. Империи нужен представитель, которого Охотники поймут без переводчика.

Бухич покосился на меня.

— Почему они поймут меня? — Бухич прищурился.

— Потому что ты влезаешь в драку, когда нормальные правители вызывают генералов, — объяснил я и откинулся на ящике. — У тебя есть корона, которой ты уже не пользуешься, и опыт управления Империей. Дурная репутация пойдет бонусом. Для Крепости ты почти идеальный дипломат.

— Почти? — переспросил он, прищурившись.

— Ты пока никого там не оскорбил, — уточнил я.

Бурбулис одобрительно хмыкнул.

— А сколько Охотники пьют на переговорах? — спросил Бухич, всё еще глядя на бутыль.

Вот он, главный государственный вопрос.

— Столько, сколько… все… — ответил я и развел руками. — У нас человек сам выбирает размер кружки. Скажешь налить ведро, никто коситься не станет.

Бухич посмотрел мне в глаза, потом на бутылку, а затем на Бурбулиса.

— На два дня? — уточнил он, потирая подбородок.

— На два, — подтвердил я. — Третий оставим в запасе, если Макиавелли успеет открыть рот.

Бывший Император поднялся. Он посмотрел на остаток в своей кружке и тяжело вздохнул, и глаза у него были очень грустные.

Я выдержал секунд пять.

— Допивайте, — разрешил я, усаживаясь удобнее. — У вас есть две минуты.

Оба повеселели. Бурбулис схватил бутыль, а Бухич выставил кружки. Дальше они работали с такой слаженностью, какую редко увидишь даже у хорошо обученного расчета.

Через две минуты бутылка опустела, а еще через три мы вошли в Тень.

***

Во дворце нас уже ждали. Дэн стоял возле окна и рассматривал столицу. Макиавелли сидел за столом, перед ними лежали документы. Ни одной новой подписи я не увидел, что уже радовало. Лиза ходила между министрами и раздавала приказы, а Хрулева и след простыл.

Рядом с императорским гербом стоял японский подросток лет шестнадцати, на котором был темный парадный мундир. Белый пояс удерживал короткий меч у его бедра, а волосы у него собраны на затылке. У подростка было серьёзное лицо до такой степени, что рядом с ним два взрослых генерала выглядели школьниками на экскурсии.

— Это еще кто такой? — спросил я у Лизы, кивнув на пацана.

— Чрезвычайный посланник Японской Империи Акира Сайондзи, — представила его Лиза и убрала со стола очередной доклад. — Я сообщила союзникам правду о грузе и переговорах с Орденом. Япония отреагировала быстро, не так как Римская Империя, но быстрей остальных.

— Понятно, — протянул я и повернулся к Акире. — Тебе в такие поездки не рановато? Родители вообще отпустили?

Подросток поклонился. Его спина после поклона сразу выпрямилась.

— Моя мать — Верность, мой отец — Японская Империя, — произнес Акира, положив ладонь на рукоять меча. — У нас говорят, что хоть пчела мала, без нее сад останется пустым. Долг не спрашивает возраст.

Я посмотрел на Лизу.

— Он всё время так разговаривает? — спросил я, указав большим пальцем на посланника.

— С момента своего прибытия, — ответила Императрица и потерла висок.

— Тогда ладно, — решил я, снова повернувшись к японцу. — Пацан так пацан. Только в Крепости руками ничего не трогай, особенно, если вещь шепчет, что она безобидная.

— Благодарю за совет, Великий Охотник, — Акира еще раз поклонился и сделал мысленную отметку.

Бухич тем временем дошел до дочери. Лиза принюхалась, повернувшись к нему.

— Отец, ты пил? — спросила она, глядя на него снизу вверх.

— Я готовился к дипломатической миссии, — объяснил Бухич и поправил воротник.

— Понятно, — Лиза перевела взгляд на меня. — Почему от него пахнет так, что у министра финансов слезятся глаза?