До руки Тавра Ниса добралась ближе к вечеру. Девушка проходила мимо со своей дощечкой, остановилась, присела на корточки и без спроса взялась за его запястье.

— Горячая.

— Отпусти, — дёрнулся Тавр.

— Пальцы сгибаются?

— Не твоё дело.

— Не сгибаются, — сообщила она куда-то в сторону и черкнула на дощечке. — Дарг!

Дарг подошёл, поглядел, помял предплечье большим пальцем и отпустил.

— Воспаление, — обронил он. — Мазь клали?

— Да, — ответил я.

— Значит толку от мази мало. Он голодный и обезвоженный, организм слаб, вот и не справляется сам. Если к ночи сможет держать оружие, во дворе будет ещё один человек для караула.

Он ушёл и вернулся с плоской коробочкой. Она была школьная, но не такая, как у Равновесия, а песочного цвета, с выдавленным по крышке кругом. Внутри лежали три пилюли, одинакового размера, серо-зелёные и шершавые.

Понюхал.

Запах травяной, знакомый, с горчинкой, тот же, что у восстановительных, которые нам давали после занятий у Карна.

— Такие ел? — спросил я у Тавра.

— Да сто раз.

— Опиши.

Он раздражённо засопел, но описал: горькая, вяжет язык, потом тепло по горлу и слабость минут на десять.

— Теперь ешь.

Ниса всё это время сидела рядом и глядела на нас, наклонив голову.

— Ты проверял? — хмыкнула она. — Думаешь, что мы бы вас отравили?

— Проверял, — кивнул.

— Здесь никто не проверяет… — покачала головой девушка. — Зачем нам вас пускать, давать воду, еду и потом яд? Это же глупо.

— Может быть, — пожал плечами. — Благодарю.

Она подумала над этим, потом черкнула на дощечке.

— Пилюля в долг, — произнесла она вслух. — Тавр из Равновесия. Один ночной караул. Или помощь при переносе двух раненых, если рука не даст держать копьё. Если Тавр не сможет ни того ни другого, долг переходит на Рейланда из Равновесия.

— Ты это записываешь? — не выдержал Тавр.

— Записываю.

— Зачем?

Она поглядела на него так, будто он спросил, зачем дышать.

— Затем, что вчера двое подрались из-за половины лепёшки, и оба помнили по-разному.

Сначала дали проглотить, а потом назвали цену. Это не долг, а какая-то запланированная кабала. Ниса могла считать, как хотела, но к рассвету нас здесь уже не будет.

Мне перевязала бедро девушка с обожжёнными до локтя руками. Пилюлю мне тоже предлагали, но я отказался. Потому что для меня условия изменились. За неё я должен прямо сейчас пойти на охоту с ещё двумя и принести еды. Вот только я не собирался бросать Тавра одного в этом месте.

Пока мы сидели, наступил поздний вечер. Сын дружины пару раз проваливался в сон и выныривал из него с таким видом, будто он только закрыл глаза на мгновение.

— Поспи, — произнёс он, ещё не придя в себя. — Я же вижу, как ты устал, я тут покараулю немного.

— Ага, — сдержал улыбку. — Спасибо.

К вечеру жар в его руке стал слабее, да и опухоль немного осела. Пальцы он уже сгибал, хотя при каждом движении морщился, чего, конечно же, старался не показывать. Я же не двигался и слушал. Дарг не верил нам и при этом дал Тавру пилюлю из общего запаса, которого не могло быть много.

Ответ нашёлся быстро, стоило поглядеть на двор ещё раз. Каждый, кто сможет держать оружие, усиливает двор. Даже чужой. Он не добрый, просто расчётливый.

Ниса считала весь вечер и считала вслух. Сначала я думал, что это у неё от нервов, вроде того, как я сам считаю вдохи, когда не могу уснуть. Потом понял, что ошибся.

Она держала на счёте весь двор.

— Тридцать, — говорила она, обходя костры. — Из них девять лежачих. Двое не встают вовсе. Пятеро могут ходить, но не драться. Значит, на караулы у нас четырнадцать.

Кто-то ей отвечал, кто-то отмахивался, а она черкала на дощечке и шла дальше. К ночи она добралась до нашей стены и села напротив, поджав ноги.

— Вас двое, — сказала она. — Пришли вместе. Значит, из тридцати шестнадцать пришли по одному.

— Сколько? — переспросил я.

— Семнадцать пришло по одному, — поправилась она и сверилась с дощечкой. — Четыре пары. Одна тройка. И вы.

Прикинул в уме. Семнадцать плюс восемь плюс три плюс двое. Тридцать.

— А целых групп? — спросил я.

— Каких?

— Тех, кто вошёл в матрицу вместе и вышел вместе.

Она поглядела на меня, и лицо у неё сделалось внимательным.

— Ни одной группы.

— Точно?

— Я спрашивала каждого, — сказала она. — Всех тридцатерых. Ни один не очнулся рядом со своими.

Тридцать человек из четырёх школ — и ни одного, кто очнулся рядом со своими. Для совпадения слишком ровно. Значит, раскидало действительно всех, кого отправили на этот экзамен.

И если Вельт вмешалась в перенос, то либо сумела добраться до матриц каждой школы, либо дело с самого начала было не в ней. Тогда кто? Может быть, это совет города? Перед глазами всплыла та записка, которую передал Морт Дарк Ровэну. Глава школы тогда был очень задумчивым… поэтому?