- Обещал договорить, - начал я. - Договариваю. Ты пойми меня правильно, сестра... я тебя с выбором не тороплю. Годы твои такие, что спешить некуда, - слегка слукавил я. - И неволить тебя ни отец, ни я не станем, не та у нас семья. Только от того, что мы не торопим, дело само не рассасывается. Женихов вокруг тебя вьётся уже трое, и каждый... - я хмыкнул, - каждый со своим приданым. У одного род и мурза за спиной, у другого сабля да верность, а у третьего, на минуточку, шапка великокняжеская.

Ива ехала молча, глядя меж конских ушей. Потом сказала.

- Иван не моего полёта птица, брат. Я это давно поняла. Он - князь, ему княжну подавай али царевну заморскую... А я кто? Меня к нему близко-то пускают потому только, что я твоя сестра.

- Разумный вывод, - согласился я. - Вот только знаешь, что я тебе скажу. Судьба… нет, наша жизнь пишется нами, а не за нас.

- Это ты к чему?

- Это я к тому, что зарекаться не надо. Ни в какую сторону. - Я помолчал. - Ладно, оставим князя. А остальные двое? Митрий? Ильдар?

Вот тут она задумалась надолго. И вёрсты полторы мы проехали молча.

- Не знаю, брат, - наконец ответила она. - Вот честно тебе скажу, как на духу... не знаю. Они мне оба любы, только любы, как братья. С Митрием мне легко, он смешной и надёжный. С Ильдаром интересно, он про степь рассказывает так, что заслушаешься. А чтобы сердце замирало, как про то в песнях поют, чтобы увидела его через двор и дыхание перехватило... такого нет. Ни с одним из троих. - Она помолчала и добавила совсем тихо, глядя коню в холку. - Может, я порченая какая? У девок в мои годы сердце уже вовсю болит, они и плачут, и сохнут, и вышивают невесть кому... а у меня будто и нету его вовсе.

- Есть, - сказал я. - Просто оно у тебя покамест луком занято да седлом. Придёт срок, оно тебе само скажет, и головы твоей спрашивать не станет.

- А ежели скажет не про того?

- Тогда и думу думать будем, - улыбнулся я.

На том разговор и кончился… ничем. Потому что я понятия не имел, что ей посоветовать и какое решение тут будет правильным.

Одно я уяснил точно: Ива в своих чувствах не разобралась по той простой причине, что разбираться пока не в чем. Не пришло к ней ещё, и слава Богу. Целее будет, а мне спокойнее. Подольше бы так.

За день до Москвы я выслал вперёд гонца: упредить Ощеру, чтобы к нашему приходу приготовили поруб на семерых, и чтобы у ворот нас встретили его люди. Тащить пленных через торговую толчею без пригляда я не желал. Гонец вскоре обернулся и у заставы нас ждали.

Москва встретила нас колокольным звоном - не по нам, вестимо, просто час был обеденный.

Первым делом, с колёс, я распорядился о главном. Пленных в поруб, всех семерых, рыцарей отдельно от прочих и под особый догляд. Сторожам я лично, с глазу на глаз, пересказал историю с перетёртой верёвкой. Мастеров же я оставил при Кремле, на житьё в служебной избе, не под стражей, упаси Бог, в тепле и сытости, но и не по домам пока. Нутро моё говорило, что эти двое чисты, что не предавали и предавать не собирались, но нутро к делу не подошьёшь. Порядок для всех один. Сперва своё слово скажет сыск, а обниматься будем после.

После чего мы с Ивой пошли на доклад.

Принимали нас в тронном зале, и по числу собравшихся я понял, что вести о нашей погоне обогнали нас самих. У трона по правую руку стоял Ощера. По левую возвышался в чёрном клобуке митрополит Варлаам, и рядом с ним переминался келейник с чернильницей. Поодаль кучковались бояре, человек пять, из тех, что при любой погоде оказываются в нужной палате, и этих я удостоил общим кивком.

На троне сидел Иван, а Мария Борисовна, в тёмном строгом платье, стояла у трона чуть позади и сбоку. Не сидела, как раньше, подле Ивана. И это говорило о многом.

Я прошёл через зал, остановился в положенных шагах и поклонился в пояс. Сперва Великому князю, со всем почтением, какое надлежит оказывать правителю. То, что почти месяц назад этот правитель хлебал со мной уху из одного котла и учился под моей рукой свежевать зайца, к делу здесь никакого отношения не имело. Потом княгине-регенту на ладонь меньше, как велит чин. Ива за моей спиной повторила оба поклона и, к чести её, ни разу не сбилась, а ведь в тронном зале она стояла впервые в жизни.

- Великий князь, Великая княгиня, - я выпрямился. - Дозвольте доложить.

- Дозволяю, - сказал Иван.

- Мастера-литейщики Куприян и Третьяк отбиты и возвращены в целости. Раны их осмотрены мною лично, к работе оба годны. Похитители настигнуты за Мшагой. Было их тридцать один человек при двух телегах. Двадцать четыре легли в бою, семеро взяты живыми и нынче сидят в порубе, ждут суда. С нашей стороны потерь нет. Ни убитыми, ни ранеными.

По залу прошёл гул.

- Совсем без потерь, Дмитрий Григорьевич? - переспросила Мария Борисовна.