Зефира хмурится еще сильнее, её глаза округляются от ужаса. Проходит секунда, и культисты продолжают плавно надвигаться на нас, пока ледяной туман поднимается от земли. Островитяне падают один за другим, словно кости домино. Я стараюсь не смотреть на их лица. Стараюсь не слышать их крики. Я не могу помочь им — ни сейчас, ни когда-либо в будущем.

— Это выглядит настолько же безнадежно для тебя, насколько и для меня? — На долю секунды мне кажется, что рука Зефиры касается моего рукава, но… нет. Невозможно. — Ты… ты совсем не можешь двигаться, только говорить?

— Да, — отрывисто роняю я, отвечая на оба её вопроса разом.

Она шепчет свой ответ, будто они не смогут его услышать:

— И у тебя совсем не осталось магии?

— Да. — Это признание обжигает пищевод, едва не растапливая лёд на своём пути.

Она коротко кивает:

— Что ж, ладно.

Я не знаю, чего ожидать. Разорвут ли культисты на части сначала меня или её. Опустошат ли они остальные острова или остановятся на нас. Обычно культ не выходит на дневной свет. Обычно они не покидают свои горы. И если чернокнижники прислали их сюда — если король и мои старейшины спустили их с цепи ради этого, — кто знает, куда они направятся дальше? Тошнотворное чувство возвращается, и желудок скручивает от осознания этого предательства. Они натравили на меня культ.

Потому что я сбежал с русалкой.

Повелитель Смерти извлекает из складок мантии острый как бритва серп.

Зефира резко втягивает воздух при виде оружия, а затем — в вихре безумного, безрассудного розового движения — с воинственным криком бросается прямиком на культ. А я всё ещё не могу пошевелиться. Я застыл. Остальные либо мертвы, либо умирают, но её ноги двигаются, пока она… пока она бежит.

Её крик прорезает океан позади нас, и новая волна с грохотом обрушивается на остров в ответ. Этот звук разбивает купол ледяного напряжения, словно валун, брошенный на замёрзшее озеро. Культисты запинаются. Несколько человек путаются в собственных мантиях. Лезвие Повелителя Смерти колеблется, и он отдергивает его на дюйм назад в… в страхе. Моё сердце совершает кувырок. Культ…

— Они боятся тебя, — осознаю я.

Она резко оборачивается с внезапной ухмылкой:

— Серьёзно? — К несчастью, ее крик угасает на этом обнадёживающем слове, и культисты быстро возвращают себе сверхъестественное равновесие. Её улыбка блекнет, когда она снова поворачивается к ним лицом; её бирюзовые глаза широко распахиваются по мере их приближения. Дребезжащее шипение вырывается из груди чудовищ.

Они чуют её ужас.

Они разорвут её на куски.

По какой-то причине мои лёгкие перехватывает от этой мысли. От воспоминаний, всё ещё бурлящих внутри. Никто не заслуживает такого. Даже русалка. Даже Зефира.

Она смотрит на свои пустые руки, заламывая их перед собой, а затем судорожно ищет глазами на земле хоть какое-то оружие или щит. Ничего нет. Она сейчас умрёт. Нет, резко одёргиваю я себя. Хуже. Они не убьют её сразу. Они будут смаковать это. Они будут пытать её — нас.

— Кричи, — шипит Повелитель Смерти.

Я справлюсь с этим. Я не сломаюсь. Но она… — мой взгляд мечется к её паникующему лицу, — она слишком мягкая. Я чувствовал эти эмоции ещё в лавке. Я наказан ими с тех самых пор, как мы впервые сели в эту проклятую богами карету. Её агония станет для неё сокрушительным таранным ударом. Острые шипы будут кромсать её на части с каждым вдохом. Её разум сломается раньше, чем тело. Она будет страдать так долго, сколько они будут поддерживать в ней жизнь. Она будет питать их дни, недели… месяцы.

— Зефира. — Мой голос звучит твёрдо, перекликаясь с жестким отчаянием, когда я силой заставляю её перевести взгляд на меня. — Тебе нужно бежать.

Я не знаю, почему говорю ей это. Нить, натянутая между нами, всё равно не позволит ей сбежать. Не по-настоящему. Сейчас она горит, полыхая её ужасом, пока Зефира секунду изучает моё лицо. Всего лишь долю секунды. Она колеблется. Женщина, которая всегда бежала. Женщина, которая пыталась меня утопить. Женщина, которая приказала мне взорвать целый чёртов остров, чтобы спасти наши задницы. Она колеблется.

И этой доли секунды оказывается достаточно, чтобы запечатать её судьбу.

В размытом движении смертоносной скорости Повелитель Смерти хватает её за горло и отрывает от земли. Кожаные пальцы срывают позолоченное ожерелье и оставляют тёмные синяки на нежной плоти. Он заносит серп, чтобы пустить ей кровь. Один порез. Один удар. Струйка багрянца стекает по её шее. По моей шее тоже, хотя никто, кажется, этого не замечает.

Она сопротивляется, бесполезно бьется в его мантии, пока существо наклоняется ближе и ведёт капюшоном над неглубокой раной.

— Отвали… от… меня!