В этот раз вместо ответа из его груди вырывается лишь одно яростное:

— Сука.

И дверь с оглушительным грохотом захлопывается обратно.

Выражение его лица мгновенно темнеет, когда синее пламя гаснет вместе с сокрушительным ударом металла, а сквозь серебряную нить пробивается мощный импульс чистого, первобытного страха. Его страха. Мои глаза округляются от ужаса, когда до меня доходит горькая истина. Если его магия дала сбой на этой двери, где ещё она даёт сбои прямо сейчас? Чёрт.

— Арион, твои мысли… наши мысли…

Его взгляд врезается в мой, и он отчаянно мотает головой. И ровно в это же мгновение раздается вой сирены.

Уши закладывает от этого звука.

Он похож на одновременный крик тысячи мертвецов, воющих в небеса.

Нет, нет, нет…

Земля под ногами начинает ходить ходуном. Это больше не лёгкая, едва заметная дрожь — это глубокий, сокрушительный гул, раскалывающий почву. Нас швыряет вперёд, и я с проклятием тяжело падаю на колени. Из новообразованных трещин в земле с треском вырываются толстые корни — в точности как тогда, — и твердь под моими руками разлетается на куски. Это слишком знакомо. Кошмарно знакомо. Пытаясь подавить подступающий приступ удушья, я заставляю себя подняться на ноги. Только не снова, только не снова, только не снова. Неважно, как сильно я желаю, надеюсь или молюсь — когда я оборачиваюсь, перед глазами предстает абсолютно та же самая картина. Из яблоневого сада плотной стеной выдвигается шеренга дриад. Колоссальные. Могучие. Когти острые и изголодавшиеся по мести. По крови. По крови Джасина.

Это тот же самый финал.

Но мы… — в глазах темнеет, зрение застилает черная пелена, — мы ведь даже не вошли внутрь. Мы ничего не украли! Я инстинктивно группируюсь перед ударом, лихорадочно озираясь в поисках оружия, щита — чего угодно, чем можно защититься, но… всё равно всё произойдёт слишком быстро. Джасин погиб за считанные секунды. И разве это не справедливый финал? Разве это не то, чего я заслуживаю?

Вместо смертоносного удара их длинных, острых пальцев-веток мимо меня проносится лишь ледяной вихрь — он с силой бьёт по щекам, когда чудовища пролетают мимо. Когда они полностью игнорируют меня и устремляются прямиком к…

Прямиком к Ариону.

Ну конечно. Его магия иссякла. Вероятно, его тёмные, полные паники мысли — это первое, что они засекли.

Он понимает это в ту же секунду, что и я. Паника лесным пожаром вспыхивает сквозь нашу связь; он отчаянно пытается призвать очередное пламя, но из его пальцев струится лишь сизый дым.

— Какого хера с тобой происходит?! — Мой крик едва пробивается сквозь яростный рёв оживших деревьев. — Сейчас неподходящее время для осечек!

В ответ он падает на колени, и его истощение — оно тяжелым грузом оседает в моей груди, сковывает мои руки и ноги, и эта тьма, подползающая к моим глазам, принадлежит вовсе не мне. Она его. И сейчас он умрёт, утянув меня за собой в могилу.

Нет. Только не так.

Рванув вперёд — наперегонки с грёбаными дриадами, — я на ходу подхватываю с земли яблоко и со всей силы швыряю его в ближайшее дерево:

— Эй ты, трухлявая охапка дров! — По меньшей мере два монстра мгновенно разворачивают свои кроны в мою сторону, и я хватаюсь за самую ближнюю ветку. Используя инерцию, я взлетаю вверх по усыпанному шипами суку прямо в гущу листвы. Дико оглядываясь по сторонам, я пытаюсь найти любой способ отвлечь это существо — отвлечь их всех — и выиграть Ариону хотя бы пару секунд на восстановление. — Тронь его, и я найду самый глубокий вулкан, чтобы сжечь тебя дотла!

Дерево отвечает глухим, яростным стоном. Вероятно, потому, что я с треском отламываю одну из его собственных веток и со всей силы заталкиваю её прямо в зияющий провал его пасти. Теперь на меня переключаются и остальные дриады, и… ладно, возможно, мне стоило чуть лучше продумать этот план. Протискиваясь глубже в крону, я кричу во всю глотку:

— Самое время что-нибудь уничтожить, чернокнижник! Хоть что-нибудь!

Он выплёвывает яростное ругательство, заваливаясь вперед и оседая на землю, и клянусь Вилой, если он потеряет сознание, пока я торчу по локти в этом дереве, я вытащу его с того света. Я заставлю его проклясть тот день, когда он спас мою жизнь — даже сильнее, чем он уже проклинает его, — и увлеку его за собой в бездну.

Но он не теряет сознание.

Его кулаки с размаху врезаются в землю. Вбиваются в неё. Крошечные порезы проступают на моих собственных ладонях, когда корни начинают оплетают его пальцы, но это ещё не всё…

Вся накопившаяся усталость единым, мучительным выдохом вырывается из моего тела. Его выдохом. Я мёртвой хваткой вцепляюсь в ветви дриады, когда Арион издает оглушительный рёв, и земля у его пальцев буквально взрывается.