— Это место совсем не похоже на замок, — шепчу я Ариону.

— Да, — соглашается он. — Не похоже.

Это… это должно быть оно. Если не сам Абиссис, то вход в него. А если не вход, то хотя бы подсказка. Земля под нашими ногами мерно сокращается, словно она дышит, словно она живая. Вдох — выдох, вдох — выдох. Я вздрагиваю от пронизывающего холода.

В следующую секунду рядом приземляется Амайя, грациозно, по-кошачьи пружиня на ногах. Следом падают Веспер, Гавриал и матросы. Даже этот проклятый говорящий череп с глухим стуком шлепается на берег реки, радостно вереща:

— Она умрёт! Он умрёт! Мы все должны умереть, умереть, умереть, умереть!

Веспер брезгливо отряхивает юбку от грязи, пока остальные переводят дух и озираются по сторонам, разглядывая мерцающую пещеру.

— Где мы, к чёрту, находимся? — Гавриал косится на реку, а затем на светящийся голубой мох, покрывающий стены. — Это и есть Абиссис?

— Да как это может быть им? — Веспер медленно оборачивается вокруг своей оси, не опуская клинка. Её голос звучит гораздо тише, чем обычно. — Здесь же абсолютно ничего нет.

— Я тоже не вижу никакого пути, — подаёт голос Амайя. Она делает шаг вперёд, щедро разбрызгивая грязь сапогами на всех нас. — А эта река может тянуться на мили. — Она резко осекается, задирая голову и пытаясь осмотреться. Но это бесполезно. Вокруг только вода — вода и этот жуткий голубой свет. Её глаза недовольно сужаются, когда она приходит к тому же выводу: — Где хоть что-нибудь? Как мы должны понять, куда идти?

Арион крепко берёт меня за руку:

— Есть только один способ узнать.

Проклятый череп снова заливается безумным хохотом, на этот раз ещё громче:

— Смотрите под ноги! Идите за смертью!

— Она у меня уже в печенках сидит, — рычит Гавриал. — Либо ты заставишь свою мамашу заткнуться, либо я лично зафутболю её прямо в эту богами проклятую реку.

Амайя яростно зыркает на него, обнажая зубы в оскале и сжимая кулаки. Но… она снова колеблется. Смотрит на свои пальцы и растерянно качает головой.

— Моя магия. Она… — Она наклоняет голову, и её гримаса становится ещё мрачнее. — Она здесь не работает. — Её взгляд резко переключается на Ариона. — Что за херня тут происходит?!

— По-твоему, я знаю?! — огрызается он.

Они тут же ввязываются в яростный спор. Все до единого. Они лаются, как дикие звери, в то время как этот призрачный шёпот начинает соткаться в воздухе прямо надо мной — вокруг меня, — оплетая тело сотнями невидимых паутин. Затягивая в ловушку. Голоса нежно касаются моих рук, щёк, ног. Я закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться. Они звучат негромко, но пугающе настойчиво.

Спаси нас. Помоги нам.

Вила, пожалуйста. Вила, помоги.

Теперь они звучат не просто в моих ушах — они вибрируют в самих костях. Они, чёрт возьми, повсюду.

Чьё-то призрачное прикосновение с такой силой дёргает меня за рукав, что я оступаюсь. С моих губ срывается проклятие. Арион мгновенно затыкает остальных, и всё его внимание переключается на меня:

— Зефира? Что такое? Что не так?

Голоса внутри моей головы начинают нарастать, и теперь это больше не тонкая паутина. Это пауки. Они ползают в моих ушах, вгрызаются в мозг. Громче, громче, громче…

Колени подкашиваются. Их слова превращаются в оглушительный крик.

СПАСИ НАС. ПОМОГИ НАМ.

ВИЛА, ПОЖАЛУЙСТА. ВИЛА, ПОМОГИ.

Я кричу от боли, впиваясь ногтями в собственные уши.

— Слишком… громко, — удаётся мне выдавить сквозь прерывистый всхлип. Мой мозг словно раскалывается внутри черепа, давление за глазами нарастает с такой силой, что мне кажется, я сейчас взорвусь. Горло обжигает горькая желчь. Но голоса не затыкаются. Я снова кричу, и Арион силой притягивает меня обратно в свои объятия. Он крепко сжимает мои пальцы в своих:

— Что с тобой? Скажи, как тебе помочь!

ПОМОГИ НАМ!

— Голоса… эти голоса, — хриплю я сквозь стиснутые зубы.

Его лицо понемногу поплыло перед глазами, пока не превратилось в сплошное размытое пятно из белых и золотых перьев. Я заставляю себя моргнуть, пытаюсь сфокусироваться, но веки поднимаются слишком медленно, словно их залили тяжёлым янтарём. Что-то невидимое тянет меня за волосы. За ноги. За одежду. Они прикасаются ко мне. Я не вижу их, но я их слышу. Я чувствую их. Целый хор загробных голосов.

— Твоя русалка теперь ещё и голоса слышит? — доносится до меня вопрос Амайи, будто из очень, очень далёкого далека.

Но пальцы Ариона касаются моего уха, и когда он отводит руку назад… кровь. На его пальце осталась кровь. Моя кровь. Я осознаю это как-то отстранённо, краем угасающего сознания, пока мой взгляд сужается до контуров его красивого лица. Его глаза стали жёсткими. Даже несмотря на то, что он умирает. Он умирает прямо сейчас, у него остались считанные минуты, а он думает только обо мне. Богиня. Этим призракам не нужна её помощь. Она нужна мне.